Владов с Третьяковым сверлили Сашу взглядами. Ему было очень трудно в этот момент не опустить глаза, но он выдержал первый натиск.
– И что дальше было?
– Ничего. Я вернулся домой.
– Ладно. Тогда скажи-ка, будь добр, что это у тебя на лице, м? – впервые подал голос Третьяков.
– Вы о ссадине?
– Ага, о ней.
– Это жена постаралась, – быстро нашелся Саша. – Она у меня дама взрывная. Иногда случается и такое.
– И за что это?
– Да ей примерещилось, что я ей нагрубил. Сначала это, а потом извин…
– Достаточно.
Владов бросил быстрый взгляд на Аню, но та не выказала никакой реакции.
Посыпались и другие вопросы, но они были гораздо менее опасными, и Саша с легкостью отбивался. Похоже, первый натиск был самым трудным, но преодолев его, дальше было все легче и легче. Аня немного успокоилась и перестала всхлипывать. Даже подняла лицо и несколько раз посматривала на Сашу. Сейчас у неё была крайне выгодная позиция – она до сих пор ничего не сказала, разыгрывая то шок, то истерику, и при этом не признавала вины Ткаченко, но и не оправдала его, что оставляло его собственное положение очень шатким.
Его отпустили только через час, и почти все это время он отвечал на разнообразные вопросы, порой очень коварные, но к счастью, сумел отбиться. Аня сдержала слово – она превратила его жизнь в кошмар, пусть и на очень непродолжительное время. Но что ещё хуже – теперь она может сделать это в любое время.
Глава 3.3
Коля Дьяков был как всегда серьезен. К тому же в этот раз у него был более чем весомый повод быть серьезным: он уже десять дней занимался особым заданием полковника – организовывал структуру контрразведки. Нельзя сказать, что он как-то далеко продвинулся в этом деле, всё-таки сильно сказывалась нехватка подходящих кадров, но кое-чего он всё же достиг. И отчет о его действиях и определенных выводах лежал на столе у Гронина.
Павел сосредоточенно читал написанные аккуратным почерком предложения и порой бросал на их автора внимательные взгляды. Дочитав, он несколько минут задумчиво смотрел в окно. Дьяков отметил несколько интересных моментов, но в основном писал очевидное, как, например, открытость организации для вступления новых членов способствует внедрению в неё шпионов. Но как иначе? Где взять людей? А именно количество надежных, объединенных общей целью людей является одним из составляющих будущего успеха.
Павел как никто другой знал, что помимо выживания сильнейшей мотивацией для человека, заставляющей его идти на риск, сражаться, стоять несмотря ни на что, являются жизнь и благополучие его семьи. Ни великие лозунги, ни обещания или посулы, ни материальные ценности, ни гарантии не могут мотивировать человека действовать достаточно долго с максимальной самоотдачей. Только тот, кто отстаивает идею или ценности, в которые сам истово верит и без которых не представляет своей жизни, может жертвовать всем ради них. Именно поэтому их с Максом целью было создание полноценного, адекватного общества, во главе угла в котором стоят порядок и безопасность его членов – главнейшие ценности в новом мире. Такое общество, которое будет для людей гарантом будущего, за которое они готовы будут стоять насмерть.
Нет, Гронин не был мечтателем, он хорошо знал, что такое люди. Понимал, что при длительном периоде стабильности девиантные элементы их общества активизируются и обязательно начнут расшатывать установленные правила, чего-то требовать, как, например, этот Хорьков. Безмозглый болван. Видите ли, мы ни с кем не воюем, так почему же тогда солдаты не помогают им на равных в хозяйственной деятельности? Всё, «волки» разбиты, почувствовал безопасность и давай колотить… Перетрудился… Наверное, прав таки Родионов. Наверное, действительно нужно закрутить гайки, создать армейскую дисциплину, запретить всякое инакомыслие, а кому не нравится… Что ж, мир велик – пусть валят куда хотят. Конечно, придется поступиться некоторым количеством несогласных, которые уйдут, но зато останутся те, кто разделяет убеждения организации. И шпионы… Но ничего не поделать – нужно запускать план Родионова.
Приняв такое решение, Павел взглянул на Дьякова.
– Мы переформатируем организацию, – заговорил Гронин, чем немного сбил с толку Колю, ожидавшего, что разговор пойдет о его отчете. – Иначе такие Хорьковы похерят всё дело. Устроил тут базар.
– Но это приведет к недовольству среди людей… – неуверенно заметил Дьяков, который был близко знаком с Хорьковым, и понимал, куда у того ветер дует.
– Сам знаю, но иначе никак. Собери завтра на двенадцать часов всех кураторов у меня.