Дьяков, сведя брови к переносице, открыл было рот, желая снова что-то возразить, но передумал, понимая, что это бесполезно, и лишь молча кивнул, чертыхаясь про себя. Затея Гронина явно шла в разрез с его собственными взглядами.
– Нашли этого Посредника? – продолжал Гронин.
Дьяков, все ещё хмурясь, отрицательно покачал головой.
– А Миллер? Есть что-то новое от него?
– Да. Ответ такой: им ничего не надо из того, что мы можем дать. Так, некоторое сырье по мелочи, может, будут брать в обмен на медикаменты. Их устраивает та обстановка, что есть сейчас – мы не трогаем их, они не трогают нас.
Лицо Павла на миг приобрело кислое выражение – и этим они тоже не нужны. Ситуация всё больше сводится к тому, что придется налаживать всё самостоятельно. Такого Павел не ожидал. Он был уверен, что несколько тысяч организованных людей могут заинтересовать кого угодно, но, как ни странно, это оказалось ошибочным мнением.
– Ясно, – процедил Гронин и выдержал паузу. – На счет твоего отчета. Структуру и штат отдела я одобряю, основные принципы работы – тоже. Но вот отказаться от набора людей – нет. Люди нам нужны. И чем больше – тем лучше. Да, понимаю – риск, но как иначе? Потому и создаем твой отдел. По остальному вот что думаю – территории у нас большие, и для чего для чего, а для сельского хозяйства они подходят. «Новый порядок» производит медикаменты, значит у них высокая потребность в сырье, возможно, есть что-то дефицитное, о чем мы ещё не знаем – это нужно выяснить. Тогда поговорим с Синичкиным – возможно, получится наладить выращивание какого-нибудь редкого фармацевтического растения. Бернштейн, кстати, наверняка многое знает по этой части. Возможно, даже сможем организовать первичную переработку и на этой почве сторговаться с «Новым порядком» или с гильдией. Короче, надо искать варианты.
Павел поднял глаза вверх и сделал паузу.
– Твои замечания по сомнительным личностям, – продолжил он. – Меня очень заинтересовали твои мысли на счет Андрея Романова и некоторых членов его отряда, но насколько я могу судить, Андрей полностью лоялен и ещё ни разу меня не подводил, в отличие от многих других.
– Да, но он больше всех контактировал с Владовым, затем побывал в плену у Миллера, где его допрашивали. Он мог сломаться, мог перебежать. Владов мог посулить ему что угодно в обмен на информацию, а он парень молодой, не лишенный честолюбия. Подумайте об этом.
– Владов мог посулить что угодно любому из «анархистов», и даже Олегу – он тоже был в Ольховке.
Дьяков призадумался. И здесь отстоять свою точку зрения он тоже не смог. Да, наивно было рассчитывать, что Гронин примет во внимание такое примитивное замечание. Все же он решил предпринять ещё одну попытку.
– Я бы все равно допросил Романова. Хотя бы на всякий случай. Уверен, если грамотно построить допрос, он может выдать себя. Если ему, конечно, есть что выдавать.
– Я подумаю, – мрачно бросил Гронин, открыто показывая своё недовольство тем, куда зашел разговор.
– Что до Корнеева – что вы вообще про него знаете? – продолжал Коля, собираясь ковать железо, пока горячо. – Скрытный, молчаливый, внимательный… Взгляд типичного шпика.
Павел хорошо знал Алексея и не хотел верить, что тот смог бы шпионить против него, но он вынужден был признать, что за годы, прошедшие после их последней встречи, Корнеев сильно изменился. Когда-то это был хоть и немногословный, но жизнерадостный, активный человек, честный и открытый. Теперь он стал скрытным и отчужденным, ни к чему не проявлял особого интереса и человеку, его не знающему, действительно мог казаться подозрительным.
Но что знал о нем сам Гронин? Где был Леша последние десять лет? Чем занимался? Почему так изменился? Ведь случилось же что-то, повлиявшее на него. Может, потеря семьи? Помнится, он очень любил свою жену, а раз он здесь, с Романовым, стало быть, семьи больше нет…
Может ли Алексей Корнеев, без сомнения лучший боец «анархистов» – его спецотряда, а возможно, даже всей его группировки, шпионить в пользу кого-либо? Как это узнать? Такие, как Дьяков, предложили бы пытки, но даже если бы Павел согласился санкционировать такой бредовый поступок, он хорошо знал, что пытать бойцов уровня Корнеева – бесполезная затея. Чтобы пытки дали результат, жертва должна бояться боли, увечий, страданий, а Корнеев мало того, что блестяще подготовлен, так ещё и прекрасно знает, как проводится допрос: его ключевые этапы, ловушки и прочее. Он знает психологию дознавателя и может легко его обмануть. Какая при таких обстоятельствах может быть польза от информации, полученной в ходе допроса? Нет, узнать что-либо от Алексея Корнеева можно только если он сам захочет это рассказать. Он из той когорты людей, которым ты либо доверяешь, либо держишься от них подальше.