После «выселения» «Степных волков» крымчаки не спешили устанавливать контакт со своим новым номинальным соседом. В основном потому, что в «Чаяне» намеревались сначала понять, что на самом деле представляет из себя их сосед, а после уже предпринимать какие-то действия.
Их представителем оказался седой мужчина лет шестидесяти, с хитрым, проницательным взглядом и морщинистым лицом. Несмотря на выдававшую возраст внешность, в нем чувствовалась немалая жизненная энергия и уверенность в себе, присущая старым, мудрым людям. Впрочем, его мудрость ещё предстояло проверить, ведь, как известно, мудрость приходит со старостью, но чаще всего старость приходит одна.
Немного странным был тот факт, что старец пришел один. Хоть ему и разрешили взять с собой сопровождающих, в своем выборе он ограничился лишь одним из бойцов Подлесного в качестве проводника.
Эмиссар «Чаяна» энергичной походкой вошел в комнату. Гронин и Родионов, до этого негромко обсуждавшие возможные перспективы этой, безусловно, важной встречи, прекратили разговор и поднялись со своих мест, взглядами оценивая старика. Тот нес в руках что-то увесистое, завернутое в тонкую бумагу. Сержант, шедший за ним, заметил настороженность во взглядах своего руководства и жестом показал, что все нормально и поводов для беспокойства нет.
– Ассаляму алейкум! – первым начал старик и поставил сверток на стол.
Нечто, что пряталось под бумагой, издало глухой, тяжелый звук. Родионов покосился на сверток, в то время как Павел не отводил взгляда от старика.
– Алейкум ассалям, – ответил Гронин, кивая, и Родионов тут же повторил за ним.
Старик удовлетворительно скривил сухие тонкие губы в легкой улыбке, а Гронин протянул руку для приветствия, представился сам, и представил Родионова. Рукопожатие у крымчака оказалось крепким, даже слишком для его тщедушного вида. Покончив с этикетом, Павел указал гостю рукой на стул. Когда все уселись, старик вновь заговорил первым, но начал не со своего имени, которого до сих пор ещё не назвал.
– Вы исповедуете ислам?
– Нет. Просто знаю некоторые традиции, – ответил Паша.
Старик кивнул.
– Негоже приходить в гости без приглашения, да ещё и с пустыми руками, но так сложились обстоятельства, – продолжал он, разворачивая сверток.
В нем оказалась большая красивая глиняная амфора с узором в виде виноградной лозы. У Паши невольно закралась мысль, что встреча закончится положительным результатом.
– К нашему стыду, мы не подготовились должным образом… – начал оправдываться он, но старик жестом остановил его.
– Это лишнее.
Он сделал короткую паузу, разглядывая своих собеседников, затем продолжил.
– Вы тут теперь вместо «Степных волков» и я знаю вас всего пару минут, но вы уже нравитесь мне больше, чем они за год знакомства. Что ж, давайте начнем. Как зовут вас – я уже наслышан. Меня же зовут Заман. Как вы знаете, я представляю эмират «Чаян». У вас…
– Эмират? – вырвалось у Родионова.
Заман бросил на Макса осуждающий взгляд. Похоже, он очень не любил, когда его перебивают.
– Да, эмират, – старик снова сделал паузу, будто вспоминая о чем говорил. – У вас обширная территория, но мало людей, чтобы её контролировать, именно поэтому вы так долго нас не встречали. Если не считать неприятного инцидента, когда ваши люди убили двоих наших.
Родионов и Гронин переглянулись. У одного взгляд был удивленным, у другого недовольным. Заман прожил долгую жизнь и хорошо знал людей, но два этих взгляда не вызвали у него подозрений в неискренности.
– Не волнуйтесь, – успокоил он. – «Чаян» за это зла не держит. Они погибли, когда вы штурмовали Волчье логово, а Вы не могли знать, кто там есть кто.
Лица обоих разгладились.
– Но это не значит, что мы это проигнорируем, – уточнился Заман, и его собеседники снова напряглись. – Мое имя означает, что я человек современный, живущий в реальном времени, и я стараюсь следовать этому, но традиции почитаю. А традиции говорят, что зло должно быть оплачено.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
– Или наказано.
«Ого. Как быстро и круто ты начал», – подумал Павел.
– Мне кажется или я услышал угрозу? – с вызовом уточнил Макс.