Фотографию похорошевшей матери и милого светловолосого малыша мне по электронной почте переслала Эдит. Я не отзывалась. «Я тебя очень люблю и желаю счастья», - аккуратный почерк внизу. А ведь этого мальчика могло и не быть, благодаря мне. Зато теперь в ее жизни будет Артур, который заполнит пустоту. А, может, и нет. Я старалась не думать об этом, с головой погружаясь в работу. Денег было не очень много, но мне хватало. Зато они мои и я никому не обязана.
В уикенды я отправлялась в Париж, он стал моим любимым городом. Часами бродила его улицами, сидела у мостов, заходила в древние соборы, любовалась Нотрдам, наблюдала за веселыми парижанами и элегантными парижанками. Париж помог обрести душевное равновесие. А когда подвернулось предложение работы во Франции, я с радостью согласилась. Солнечная приветливая страна нравилась гораздо больше туманного Лондона.
С Канадой я прервала всякие связи, как и с родным домом, семьей отца. Мне необходимо было побить совершено одной, чтобы меня не знала ни одна душа.
Я поселилась в небольшом городке на юге Франции и начала работать в местном журнале переводчиком. Дополнительно изучала немецкий и итальянский. Мне нравилась моя работа.
Так прошел еще один год. И однажды ночью я проснулась от острого желания позвонить и услышать голос матери. Стояла поздняя весна, и балкон моей комнаты был открыт. Я отбросила одеяло и вышла на балкон.
Что-то случилось и Карина нуждается во мне. Я нашла записную книжку и набрала знакомый номер.
- Вероника?.. – взволнованный глухой голос совсем не похож на нее. – Девочка моя… Умер твой отец.
У меня все поплыло перед глазами. И никаких эмоции – только странное спокойствие.
- Откуда ты узнала? – тоже чужим голосом говорю я.
- Меня нашла его жена. Почему я не знала, что он женат?
- Какое это имеет значение? Когда это случилось?
- Вчера. Или сегодня, учитывая разницу во времени.
- Я прилечу на похороны. Как твои дела? – словно посторонний человек, спрашиваю я.
- Неплохо. Ты… ты не хочешь навестить нас? – неуверенно спрашивает мама.
- Нет. Пока нет. Может, позже. До свидания.
- До свидания, доченька. Береги себя.
- Ты тоже. И…
- Да? – теперь это уже ее голос, мягкий и спокойный.
- Прости меня, мама, - шепчу я быстро кладу трубку.
А через океан Карина все еще сжимает трубку в руках, и, не замечая слез, бегущих по лицу, счастливо улыбается.
Плачем, когда теряем...
У него был приступ. Сердечный приступ, так мне сказал врач. Как дико, как неправдоподобно выглядел черный гроб и в нем мертвый отец. Большая могила, усыпанная цветами и венками, пение певчих, отчаянные крики Жени, и плач детей – двенадцатилетней Ани и маленького Кирилла, который больше боится и мало что понимает. А бабушка, наоборот, будто застыла и не проронила ни слезинки. Я смотрю на его портрет: в пятьдесят с небольшим, он выглядит моложе.
Почему же это случилось? Так быстро. Так внезапно и непоправимо. Все, наконец, расходятся. Кто-то дергает меня за рукав. Бледный Невзаров протягивает руку: - Пойдем, уже поздно.
- Нет, я еще хочу побыть здесь. Одна.
Он качает головой, но уходит. Я опускаюсь на колени, и только теперь горло сжимают рыдания. А ведь я так и не попрощалась с ним, не успела поговорить. За последний год не написала ни одного письма. Ах, отец… Как мне будет не хватать тебя. Некоторое время я стою на коленях, прощаясь. Прости меня, милый папа. За все.
Дома плачущая Женя оттает письмо отца, которое он не успел отправить. В нем он впервые вспоминает Карину. «Передай ей привет и пусть она попытается простить меня за все то, что я причинил ей. И ты прости, дочка. Я знаю, как трудно тебе было.
Просто я любил ее по-своему, да и сейчас люблю. Я рад, что она счастлива, так и передай ей. Желаю счастья и тебе, моя девочка. Ты пиши мне почаще, твой отец любит тебя».