- Вероника! – негромко ахнул Шамиль, и против воли усмехнулся. – Зачем ты меня разыгрывала?
Я в упор смотрела на него и мочала.
- Можешь уделить мне пару минут? – дрогнувшим голосом спросила я.
- Да, Ника, - по-русски он говорил с незнакомым странным акцентом.
Группа уехала без меня. Мне предоставили лошадь и провожатого, с которым я смогу добраться до города, находившегося недалеко от монастыря.
Мы сидели на низенькой скамейке в ухоженном саду. Разреженный воздух больно ранил легкие – но скоро это прошло. Он расспрашивал о Карине, моих делах, Маршах и малыше. И почему-то обходил себя.
- Как ты здесь оказалась?
- По контракту между посольством и моим журналом. Им нужен был хороший переводчик со знанием японского языка.
- У тебя действительно хороший японский, - кивнул он.
- Что же произошло, ты ведь хотел вернуться? – решилась я.
Он смотрел куда-то вдаль.
- Трудно сказать…. Может, потому, что моя душа нашла тишину и спокойствие именно здесь. Тут умер Учитель. Он благословил меня перед смертью.
- Так ты исполняешь его волю? – горечь отобразилась в моем голосе, против моего желания. Он покачал головой.
- Нет. У нас каждый выбирает свою дорогу сам. Я повидал свет и добился всего, чего хотел. Мои желания исполнены, что же мне нужно еще?
Я взглянула в его глаза.
- Ты изменился? Не могу понять.
Лама улыбнулся и пожал плечами.
- Наверное. Мне хорошо здесь, я узнаю истины, которые были раньше скрыты. Это моя Родина. И я буду счастлив только здесь – я рад, что понял это.
Я взглянула на часы, через час я должна уезжать. Сознание того, что я больше никогда не увижу его, предало мне храбрости.
Я встала.
- Ты по-прежнему любишь мою мать? – вырвалось у меня. Он снова спокойно улыбнулся.
Да, он изменился. Казалось, суета, все мелкие проблемы и смешные заботы цивилизованной жизни покинули его. Он стал спокойным, умиротворенным и мягким. Действительно, он счастлив здесь.
- Почему ты молчишь?
- А почему ты спрашиваешь? – в свою очередь задал он вопрос.
Хоть он изменился, но не был похож на человека, считавшегося моим другом когда-то… очень давно…
- Ты сообщал Маршам о своем решении никогда не возвращаться?
- Да.
- Тогда почему я ничего не знала? – прошептала я.
- Разве это важно? – мягко проговорил он, касаясь моей руки.
Я взглянула в его спокойные темные глаза, и тоже стараясь говорить мягко, произнесла:
- А ты знал, что я люблю тебя?
Хотя я была неплохой наездницей, поездка горами не приносила мне радости. Не замечая молоденького провожатого, которому едва исполнилось четырнадцать, я с головой ушла в свои тяжелые думы.
Мне удалось изгнать невозмутимость из его лица, но… Он лишь слегка удивился, и вдруг, с той мягкостью, с которой я никак не могла свыкнуться, обнял меня, и прошептал по-русски:
- Прости меня, Ника.
Я отстранилась – его лицо расплылось сквозь пелену слез.
- Ты никогда и не думал?.. – с легкой иронией спросила я.
- Никогда, - он протянул руку, словно хотел коснуться моего лица, но она упала. – Клянусь, никогда.
- Но все равно это не изменило бы ничего? – предположила я.
Шамиль долго вглядывался в мое лицо, словно что-то искал…
- Ты похожа на мать внешне, но не характером. Да, ничего не изменилось бы.
Он поцеловал мою руку и повторил: «Прости меня».
Я сжала его руки, прощаясь.
- Там, в Канаде, два года назад, я думала, что не увижу тебя больше. Но судьба распорядилась иначе. И я рада, что мы встретились, хоть и в последний раз. Прощайте, месье Джордж.
- Будь счастлива, Ника.
Я закусила губу.
- Прощай.