Я бросаю взгляд через плечо, он наблюдает за мной. Новость о том, что я собираюсь убить одного из его делегатов, может быть воспринята не очень хорошо. Я перехожу в нападение.
— Вы бы сказали "да"? — спрашиваю я.
— Нет.
— Ладно, — я вижу большую ухмылку на его лице.
По какой-то причине мне тоже хочется тоже улыбнуться.
— Вы сказали, что у вас есть дела, которыми нужно заняться, — напоминаю я.
Его ухмылка исчезает от моей отстранённости, он вскидывает бровь.
— Да. Я оставлю тебя ласкать твою траву.
Он уходит, а я смотрю ему в спину. Он демонстрирует грацию, которая редко встречается у людей его роста. Я бы ожидала от него тяжёлых, грохочущих шагов, но они легки, в отличие от Кедрика. Уже не в первый раз я мечтаю побороться с ним. При моём маленьком росте у меня обычно было преимущество в скорости, но по опыту я знала, как быстр он был. Мне пришлось бы положиться на выносливость и, возможно, нападать на него сверху и сзади, где у его рук было бы меньше шансов обхватить и раздавить меня.
Остальную часть дня я провожу наедине с собой. Должно быть, очень скучно быть моей стражей. Эта пара не так профессиональна, как предыдущая. Я часто ловлю их за перешептыванием, а однажды, когда я споткнулась о ступеньку, один из них захихикал. И всё же я рада, что они приставлены ко мне для защиты.
Жена Малира, Садра, показала мне, как двигать запястьем, чтобы избавиться от затянувшейся скованности. Теперь я могу полностью сжать кулак, однако сила, которая была в моей руке, полностью пропала. Ещё несколько недель, и я смогу защитить себя.
В этот вечер Аднан единственный из делегатов присутствует за столом. Мы спокойно едим, и Аднан заполняет время разговорами о своей работе. Становится труднее игнорировать очевидные факты, когда здесь не так много моих друзей, хотя я чувствую, что отношение ко мне немного смягчилось. Возможно, ассамблея привыкла к моему присутствию.
Взгляды некоторых мужчин доставляют мне особый дискомфорт. Кажется, они больше склонны смотреть на мою грудь, чем куда-либо ещё. Я задумываюсь, делают ли они это намеренно, чтобы доставить мне неудобство — не секрет, что Солати — консервативная раса. Я сопротивляюсь желанию прикрыть грудь, когда по мне пробегают мутные глаза Габеля. Пару месяцев назад он хотел убить меня, сейчас, очевидно, у него появились другие мысли. Уже не в первый раз я жалею, что Фиона не сшила мне одежду с более закрытой шеей.
Я рассеянно киваю в ответ на то, как Аднан описывает своё последнее изобретение. Сначала я улавливала суть, но потом стало слишком сложно.
— Потому что, видишь ли, металл нагревается, — говорит он.
Я снова киваю, в поисках стола, ближайшего к королевскому столу. Это стол, за которым сидят те, кто, похоже, намерен меня ненавидеть. В основном, стол занимают женщины. Там сидит одна очень красивая блондинка. Её взгляд особенно неприятен. Возможно, кто-то из её членов семьи был убит на войне, или она просто ненавидит меня просто потому, что я Солати.
Я определяю местонахождение жены Блейна, Мэйси. Фиона права, она вздрагивает каждый раз, когда кто-то с ней разговаривает. Интересно, она просто застенчивая или что-то случилось с ней. Мой взгляд перемещается за её спину. Я удивляюсь, увидев Ашона, сидящего слева от своего брата. Он отсутствовал в течение нескольких недель с того дня, как выбежал из зала заседаний. Я вижу, что его ненависть ко мне ничуть не уменьшилась за это время.
— И затем мы укладываем изоляционный слой, — продолжает Аднан.
— Понимаю, — бормочу я.
Мне стыдно признаться, что я чувствую облегчение, когда в конце трапезы к нам присоединяются Фиона и Жаклин. Я смотрю на женщин, которые сидят по обе стороны от меня. Я пока не чувствую, что могу довериться им, но они мне нравятся. Я надеюсь, что однажды, если отношения между нашими расами улучшатся, я смогу поделиться с ними своими мыслями. Они мои первые подруги, не считая матроны в приюте, которая была в три раза старше меня.
— Ты должна остаться сегодня вечером после ужина, Олина, — говорит Жаклин. — Ты всегда исчезаешь в своей комнате.
Я наклоняю голову.
— Прошу прощения, Жаклин, я не знала, что люди должны оставаться тут после еды.
Фиона хихикает.
— Она просто шутила. Хотя ты должна остаться и показать нам игры, о которых ты говорила.
Я остаюсь после ужина, как они и просили, показывая Фионе и Жаклин популярную словесную игру, которой мы с Оландоном увлечены. Несколько других женщин в зале заинтересовываются, и спустя некоторое время, присоединяются к нам. Многие из них держат кубки с крепким напитком, который я попробовала на своём дне рождения.
Я качаю головой, когда мне предлагают напиток. Я заметила, что когда люди употребляют его, их языки развязываются, а рассудок отключается. Я помню, какой эффект произвёл на меня всего один маленький глоток. Вскоре Жаклин меняет правила игры и вводит наказание за проигрыш. Брумы вокруг меня начинают выпивать каждый раз, когда ошибаются в игре. Как и на моём дне рождения, шум нарастает, а люди начинают вести себя странно. Но в отличие от того счастливого события, сейчас, с людьми которых я не знаю, я не чувствую себя комфортно.
Я, вздрагивая, уклоняюсь от очередного мужчины, который слишком близко прижимается к моему телу. Я отталкиваю кубок, который кто-то пытается впихнуть мне в руки. Другое тело скользит вверх и вниз по моему телу. Мои плечи так напряжены, что я чувствую, как они подняты до самых ушей. Мои глаза распахиваются всё шире и шире, когда мужчины и женщины обвиваются друг вокруг друга. Крики и громкое пение разносятся от одной стены к другой. Между мужчинами вспыхивают драки по пустякам или из-за женщин.
Я выхожу из игры, отступая в направлении арки и стараясь не показывать своего отношения. Я не хочу обидеть своих новых друзей или быть высмеянной из-за моего страха. В конце концов, я ударяюсь о каменную стену позади меня, мои глаза прикованы к бойне передо мной. Арка справа от меня. Я поворачиваюсь к ней, но обнаруживаю, что смотрю на большую руку. Вторая рука мужчины тянется к стене по другую сторону от меня, заключая меня в ловушку. Я наклоняю голову и встречаю холодные голубые глаза, но не узнаю их. По крайне мере, это не Габель. Дыхание Брумы сладкое и крепкое, как было у Короля.
— Куда это ты собралась, маленькая Солати?
Он опускает голову и проводит носом по моему лицу.
Я быстро пригибаюсь и ускользаю под его рукой, быстро иду к арке, почти бегу. Я почти около неё, когда огромная рука дёргает меня за левое запястье. Я вскрикиваю от резкой боли.
Затем давление пропадает.
Я сгибаюсь пополам над своим запястьем, прижимая его к телу. Мой взгляд устремляется вверх, и я вижу, как Рон наносит удар в челюсть мужчины. Мужчина валится на пол. Раздаётся одобрительный рёв толпы, которая затем возвращается к своим партнёрам и играм, как будто ничего не произошло.
— Запястье в порядке? — спрашивает Рон, приближаясь.
Я разгибаю пальцы.
— Думаю, всё нормально. Боль уже не такая, как была при переломе. Движение было слишком внезапным, — говорю я.
Рон подводит меня к большой чаше. Он зачерпывает лёд в тканевую салфетку и прикладывает её к моему запястью.