Из ворот замка есть выход, по которому мы и следуем, их стражники ведут нас, а мои держатся позади. Снег был свален в большие кучи по обе стороны от тропинки. Мы прижимаемся друг к другу, чтобы согреться, и спешим по тропинке к дому. Так ветрено, что моя вуаль постоянно выбивается из-под пальто. Я держу вуаль одной рукой, чтобы она не развевалась, когда мы останавливаемся перед домом Фионы.
— Ох, у тебя чудесный оттенок волос, — говорит Жаклин, заставляя моё сердце остановиться. Должно быть, вуаль подлетела сзади.
— Я всё время гадала, какого цвета у неё волосы, — вставляет светловолосая Фиона.
— Чёрного, я полагаю, но на мгновение они показались почти синими. Кто наградил тебя этим оттенком? — спрашивает она.
Я сохраняю свой обыденный тон.
— Мой отец. У него были тёмные волосы. Волосы у моей матери каштанового цвета.
— Ох... Я прошу прощения, — начинает Жаклин, но я поднимаю руку, желая отмахнуться от её извинений.
— Мой отец умер вскоре после рождения моего младшего брата. Разговоры о его смерти не тревожат меня. На самом деле, я совсем его не знала.
Я часто задавалась вопросом, сделала ли смерть отца мою мать такой, как она была. Что если скорбь искалечила её. Мысли о том, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы мой отец был жив, занимали большую часть моего детства в башне. А когда Татум вышла замуж за Арло, отца близнецов, я надеялась, что он защитит меня от моей матери. Потребовалось немного времени, чтобы эта надежда разбилась вдребезги.
Мы входим в дом Фионы. Он более уютный, чем замок. Ковры и подушки делают комнаты ярче, а цветная мебель привносит жизнь в то, что в противном случае было бы серым каменным домом. Во всём доме тепло, и я удивляюсь, как так получилось, ведь я нигде не вижу огня. Это блаженство после нашей прогулки по холоду. Когда я отмечаю живость её дома, Фиона объясняет, что большинство богатых домов именно такие.
— Замок был намного светлее, когда в нём жила мать Короля, — добавляет Жаклин.
— Её больше нет в живых? — спрашиваю я.
Я уже знаю это со слов Кедрика.
Обе женщины грустно качают головами.
— Она умерла вскоре после трагического случая с Королём Борином. Её сердце было разбито.
— Она умерла от того, что потеряла его? — спрашиваю я, хмурясь.
Они кивают, и я вижу, как Фиона вытирает глаза куском материи. Вспоминая своё горе после смерти Кедрика, я могу представить, как это случилось, особенно, если ты провёл всю свою жизнь с этим человеком.
— Три Принца потеряли обоих своих родителей за короткое время. Это тяжело ударило по ним. Но если кто-то был не уверен в том, готов ли Джован править, их быстро переубедили. Он правит так яростно, что легко забыть, как он молод, — говорит Фиона.
Жаклин кивает.
— Смерть его родителей изменила его. Он всегда был самым серьёзным из Принцев, как и следует ожидать от старшего сына, но он потерял своё сердце в день, когда умерла его мать, и мы все опасаемся, что после смерти Кедрика он теперь не найдёт его снова.
Женщины напрягаются при упоминании Кедрика и быстро меняют тему разговора, не давая мне времени заверить их, что я не против поговорить о нём.
Пока они болтают, я размышляю над тем, что только что услышала. Моё сердце сжимается от сочувствия к Королю, который потерял так много любимых людей.
— Эта шлюха Арла была так груба с тобой сегодня, я была вот настолько близка к тому, чтобы познакомить её с ковром на полу, — говорит Жаклин, подняв два пальца.
Я киваю в знак согласия, улыбаясь её страсти. Наличие здесь друзей позволило мне по-новому взглянуть на свой родной двор. Весело сплетничать, когда разговор не о тебе.
— Я раньше уже слышала это слово "шлюха". Что оно означает? — спрашиваю я.
Фиона хихикает.
— Это женщина, которой мужчины платят за то, чтобы она занималась с ними грязными делами.
Мои глаза расширяются.
— Ох, — выдыхаю я.
От моей реакции их лица расцветают в широких ухмылках. Я не знаю термина "заниматься грязными делами", но я обнаружила, что чаще всего, когда я не понимаю фразу или слово, это обычно оказывается другим способом сказать "секс".
К счастью, слуги выбрали этот момент, чтобы принести горячие напитки и сладкую еду, которую они называют бисквитами, и дали мне шанс прийти в себя.
— Я не могу поверить, что ты сказала ей это, — продолжает Жаклин.
Требуется мгновение, чтобы вспомнить, что мы говорим об Арле. Они с Фионой долго смеются, вспоминая эпизоды стычки.
— Я давно хотела, чтобы кто-нибудь поставил эту суку на место. Она будет ненавидеть тебя до конца жизни, но в том зале много женщин, которые будут целовать тебе ноги за то, что ты сказала, — продолжает она.
— Кто она? — спрашиваю я.
— Её отец один из королевских советников.
Я думаю о ряде мужчин, которые сидят за королевским столом. Я вспоминаю одного со светлыми волосами и водянистыми голубыми глазами, из зала заседаний, которого я инстинктивно невзлюбила.
— Он сидит четвертым справа от Короля? — спрашиваю я.
— Это он, — кивает Фиона.
— Что она сделала, чтобы заслужить нелюбовь такого количества женщин? — подталкиваю я.
Это смелый вопрос, но я уверена, что пара женщин не сочтёт его грубым.
— Она мерзкая социальная карьеристка. Она спит со всеми, — говорит Фиона, что мне кажется немного лицемерным. — Она уже много лет влюблена в Джована. До смерти Короля Борина поговаривали, что они с Джованом вместе.
Яд, который сочится из слов Фионы, поражает, обычно она так безразлична.
— Они всё ещё вместе, если ты спросишь меня, — добавляет Жаклин. — Иначе зачем бы она организовывала бал?
— Джован собирается жениться на ней? — спрашиваю я.
Они обе перестают говорить и пялятся на меня, а затем смеются так долго, что я начинаю раздражаться.
— Я забываю, как ты невинна, — вздыхает Жаклин.
Я хмурюсь, вспоминая, как Кедрик назвал меня чопорной.
— Спать с кем-то здесь не означает, что ты хочешь или должен вступать с ним в брак. Хотя, готова поспорить, именно этого хочет Арла. Но вполне обычное дело иметь несколько партнеров до брака, а иногда даже иметь несколько любовников одновременно. Все так делают, и это считается вполне нормальным, — говорит Фиона.
Я задыхаюсь, когда одна из загадок замка всплывает в моей голове.
— Именно поэтому каждое утро в замке появляются новые женщины?
Они едва кивают, прежде чем снова разразиться смехом. У меня открывается рот от потрясения тем, что происходило в замке под самым моим носом.
— Это очень отличается от Осолиса, — говорю я слабым голосом.
Они обе снова смеются, а затем Жаклин начинает рассказывать о своих прошлых любовниках.
ГЛАВА 25
Обе женщины не хотят пропускать ужин, потому что они ожидают возвращения Санджея и Романа. Я не уверена, что после рассказов Жаклин, я когда-нибудь смогу посмотреть Роману в лицо.