Не успеваю сделать и трех шагов, как вокруг талии обвивается рука.
– Примем душ вместе перед завтраком?
Дрю аккуратно тянет вниз лямку моего топа.
Я судорожно ищу предлог, чтобы его отвлечь, но мою шею щекочет его дыхание и легкий поцелуй. Дрю проводит по волосам, собирает на одну сторону и перекидывает через плечо, чтобы по следам пальцев пройтись губами. Он прижимается теснее, намекая, что готов не только для душа.
Я поддаюсь желанию почувствовать его еще раз. Надеюсь, у меня будет возможность вынуть наркотики из сумки. Или не надеюсь. Если я не помогу Кайлу, он не поможет мне. И тем более моему отцу.
Я поворачиваюсь к Дрю лицом, и он легко, как пушинку, подхватывает меня. Но не несет ни в душ, ни в спальню, а сажает на кухонный стол.
Снимаю свой топ, тянусь к его боксерам. Мое тело, мое сердце точно знают, чего хотят, даже если разум не согласен.
Я должна. Ради папы. Ради Бо.
Повторяю снова и снова. Вместе со второй мантрой, крутящейся в голове.
О боже, Дрю. Я люблю тебя. Мне очень жаль.
Его руки скользят по щекам, по рукам, опускаются на талию. Я придвигаюсь к нему, обхватываю его ногами. Нас объединяет такое сильное желание, будто мы не виделись целый год.
Отклоняюсь, чтобы разглядеть его лучше. Рукой поглаживаю отросшую щетину. Колючая, но недостаточно, чтобы поцарапать.
– Будь осторожнее, – и даже не понимаю, что сказала это вслух.
Какая мерзкая ирония!
Дрю улыбается, от чего мне становится легче и тяжелее одновременно.
– Я тоже тебя люблю, – дополняет слова соответствующими жестами.
Я повторяю: Я люблю тебя.
Да, я люблю его, и поэтому у меня возникает потребность немедленно его покинуть. Чтобы защитить от меня. И сказать Кайлу, что не смогла выполнить поручение. Внутренний библиотекарь кричит, что нельзя впутывать Дрю в эту историю. Это запрещено. Это предательство!
Я люблю Дрю и я ненавижу себя.
Мне очень жаль. Я должна. Ради Бо. Ради папы.
Мне каким-то образом удается проводить Дрю до автобуса и пожелать хорошей дороги всем игрокам. Взмахом руки приветствую Джейка, который сопровождает Дрю, но он лишь коротко кивает.
– Джули?
Я поворачиваюсь на голос отца. Он, с дорожной сумкой через плечо, серьезно смотрит на меня. Какое-то мгновение я пугаюсь того, что он застал меня за чем-то запрещенным. Он так смотрел на меня в детстве, когда я без разрешения лазила за сладостями в шкафчик. Я снова уговариваю себя, что все сделано ради него и Бо. Но в тот миг, когда наши взгляды встречаются, я отчетливо понимаю, что он не одобрил бы. Не хотел бы, чтобы я совершала что-то противозаконное, даже ради его спасения. Он не хочет помощи. Такой же упрямый, как и я. Но я не готова видеть, как подозрительные люди из коллекторской конторы причиняют ему боль.
Во мне тут же поднимается волна ярости, которую с трудом удается подавить. Он стоит передо мной в своей белоснежной, туго накрахмаленной рубашке, в то время как меня пожирает чувство вины, хотя именно отец загнал нас в угол. Он мог попросить колледж о повышении зарплаты вместо того, чтобы заниматься сомнительными денежными сделками. Мог бы попытаться быть честным с нами. Если бы он нам вовремя сообщил, мы могли бы вместе что-нибудь придумать. Вместо этого я сейчас теряю Дрю. По вине отца. И опять никого, кто мог бы меня поймать. Но в этот раз никто не видит мое падение. Никто не замечает, что я ломаю то, что нельзя соединить шурупами.
– Мы вернемся поздно ночью в воскресенье, – прерывает отец ход моих размышлений. – Не забывайте на ночь крепко запирать двери.
– Конечно, – заверяю я для его успокоения, хотя мои внутренности болезненно сжимаются.
Папины слова могли быть обычным советом, но события последних недель говорят о другом. Миллер и Уилсон знают, где мы живем. Они нашли отца и избили его. Они могут появиться снова.
Страх перед коллекторами несколько отвлекает меня от мук совести.
Мы с Бо решаем сделать попкорн и посмотреть фильм. Проверяем, по совету отца, входную дверь и дверь на террасу, потом располагаемся на диване, укутавшись в плед. Я думаю о Дрю, вспоминаю, что до недавнего времени у него не было никакого пледа. Вернее, совесть не дает покоя, потому что я думаю о нем постоянно. Даже во время просмотра смешного мультфильма. Все мысли крутятся вокруг Дрю. Вдруг уже нашли таблетки? Как Кайл планировал обнаружить их? Что будет с Дрю? Это его первая выездная игра, и плохо, что она начнется с обвинений в том, чего он не совершал. Я закидываю ноги на подлокотник, кладу голову на колени брата – сейчас мне нужна его близость.