Через полчаса странный звук заставляет меня подпрыгнуть. Хочется верить, что мне только показалось, но Бо тоже вздрогнул.
– Что это? – Я нерешительно смотрю на Бо.
Типичный лязг, как будто кто-то споткнулся о металлическое ведро. Или столкнул коробку с моими кубками.
ГАРАЖ!
– Ты закрыла гараж? – словно услышав мои мысли, спрашивает Бо.
Отрицательный ответ застревает в горле. Сердце на мгновение застывает, чтобы потом забиться с удвоенной частотой.
Я не успеваю встать, как Бо уже на полпути к кухне. Характерный скрип гаражной двери. Кто-то уже в доме! Я тоскливо надеюсь, что это папа, что он что-то забыл и поэтому вернулся. Но у двери в коридор меня настигает реальность.
На другом конце стоит не папа.
Миллер и Уилсон подходят ко мне, они даже не удивлены, что в доме кто-то есть. Напротив, Уилсон одаривает меня широкой самодовольной ухмылкой, которая совсем не подходит ситуации. Сцена настолько сюрреалистичная, что я впадаю в ступор и, как парализованная, смотрю на мужчин.
– Бо! – хрипло вырывается из горла.
Они здесь. Они в нашем доме. Они проникли туда, где должно быть безопасно. В наш дом.
Тут я замечаю, что один из них держит раскладной нож. Я вздрагиваю, почувствовав прикосновение к плечу – Бо. В руках сжимает большой кухонный нож. Против двух накачанных мужиков?
– Джули, – бормочет он, не зная, как закончить предложение.
У нас нет оружия в доме. Нет потайных выходов. Я не могу быстро передвигаться. Что должно случиться – случится, и я никак не могу помешать этому. Совсем. Мы оба беспомощны в этой ситуации.
– Чего вы хотите? – Бо заслоняет меня.
Я хватаю его за запястье, пытаясь удержать. Или в поиске опоры.
Миллер смеется. Я вижу его складку на носу и шрам на виске. Никогда не забуду это лицо. Не похоже, что он пришел поговорить, но он снисходит до ответа:
– Ваш отец задолжал кое-что нашему заказчику. В напоминание мы заберем крошечный задаток. Последние предупреждения, видимо, не дошли.
Уилсон поднимает указательный палец вверх:
– Всего лишь крошечный задаток, – и подмигивает мне.
Я инстинктивно сжимаю кулаки. Как я понимаю, от них можно ожидать всего.
– Все, что угодно, только оставьте сестру в покое, – решительно предупреждает Бо.
– Ладненько, – соглашается Миллер. – Тогда два твоих пальца. Нам без разницы.
– Ни за что! – протестую я, но протест просто-напросто игнорируется. – Нет! – в ужасе кричу я, когда Бо поднимает нож.
За долю секунды ситуация обостряется.
Уилсон в два шага преодолевает расстояние до Бо. Брат замахивается ножом, но у него нет шансов против такого противника. Один четкий удар по руке, и Бо роняет нож, который со звоном падает на пол. Бо даже не успевает понять, как Уилсон, схватив его за запястье, заученным движением скручивает руку за спиной.
– Прекратите! – кричу я, когда вмешивается Миллер.
Он ударом ноги по задней части колена укладывает брата на пол. Раздается хруст, и Бо стонет. Уилсон упирается коленом между лопаток Бо, прижимая того к ковру. Я вижу мучительное выражение лица брата. Ему больно!
– Прекратите! – снова кричу я.
Не задумываясь, я переношу вес на больную ногу и другой бью Уилсона по колену.
Он пригибается, но захвата на ослабляет. Наоборот, его коллега пинает Бо в ребра. Брат вскрикивает. От этого звука стынет кровь в жилах.
Я хочу помочь Бо, но не знаю как.
Миллер грубо хватает руку Бо, прижимает к полу и фиксирует ногой. Мой брат хрипит, когда подошва впивается в кожу. Лезвие ножа коротко вспыхивает при свете коридорной лампы.
– Всего лишь маленький пальчик, – злобно ухмыляется Миллер и прикладывает нож.
Не в силах сдвинуться с места, я наблюдаю, как лезвие вонзается в кожу. Из раны струится кровь. Бо сжимает зубы, но не может сдержать скулящий стон, который во мне отзывается острым приступом тошноты.
Это не может быть правдой! Это не должно быть правдой!
Мой взгляд цепляется за нож на полу. Первый порыв – поднять его. Но что потом? Если Бо не может справиться с этими двумя, то куда уж мне. Кровь громко стучит в ушах, и я не могу сосредоточиться.
Сдавленный стон Бо возвращает в реальность.
– У меня есть деньги! – торопливо говорю я, и слова спотыкаются друг об друга. – Для задатка. Пока только шесть тысяч. Но скоро у меня будет больше.