Бо резко поворачивает голову и предостерегающе смотрит на меня. По щеке катится слеза. И эта слеза разбивает мне сердце во второй раз.
– Не мучайте его. Я не шучу, у меня правда есть деньги.
Оба типа хмурятся.
– Тогда тащи их быстрее, – скалится Миллер и снисходительно добавляет: – Пока пальчик на месте. Уилсон пойдет с тобой, чтобы тебе не захотелось вызвать полицию.
Вызвать полицию – разумная мысль, но что потом? Кредитная акула натравит на папу следующих головорезов. Для них люди не представляют никакой ценности. Всякого можно заменить.
Дрожа, я иду к своей комнате и слушаю тяжелые шаги за спиной.
Интуиция подсказывает, что находиться в комнате наедине с чужим не очень хорошая идея. Его взгляд прожигает мне затылок, волосы встают дыбом – но у меня нет выбора.
Я ускоряю шаг, оставляю дверь открытой и направляюсь к сумке. Дрожащей рукой тяну язычок молнии и достаю конверт с деньгами.
– Вот.
С некоторым облегчением замечаю, что Уилсон остался у порога. Он протягивает руку в требовательном жесте. Я торопливо вынимаю купюры.
– Давай сюда.
Всего два слова, но меня просто выворачивает.
Собрав остатки мужества, я иду к нему, но стараюсь остаться на максимальном расстоянии. Не успеваю протянуть деньги, как он их выхватывает.
– Хорошая девочка, – коротко говорит он и уходит.
Облегчение длится недолго – я боюсь за Бо.
– Деньги у меня! – кричит Уилсон, и Миллер отпускает Бо.
Брат прижимает окровавленную руку к груди. Он уже даже не бледный, а просто белый как полотно.
– Мы возьмем эти деньги в качестве задатка за просрочку платежа. Надеемся, что предупреждение вы поняли. Тем более что оно последнее.
Миллер вытирает лезвие ножа о коврик.
– В следующий раз будет принудительное взыскание по закладной, – уверяет Уилсон с отвратительной улыбкой. – Конечно, выглядит не так красиво, но баланс должен сойтись.
Когда они проходят мимо меня к гаражной двери, я старательно сдерживаюсь, чтобы не обматерить их. Один из них задевает меня плечом, но я проглатываю проклятия. Они исчезают так же незаметно, как и появились. Свидетельством остается только кровавое пятно на коврике. И раненая рука Бо.
– Как ты?
Я смотрю, как Бо поднимается с пола. Ему, наверное, как и мне, не верится в произошедшее.
– Что с рукой?
Бо нужно несколько секунд, пока до него дойдет вопрос. Он морщит нос, когда ощупывает левой рукой раненую правую.
– Ничего особенного.
Я не уверена, кто сейчас говорит – брат или студент медицинского факультета.
– Собери вещи. Я пока обработаю рану. Мы будем ночевать в другом месте.
Он делает ударение на двух последних словах. Здесь мы не чувствуем себя в безопасности.
– А если они последуют за нами? Я не хочу еще кого-то впутывать.
Бо рассматривает порез.
– Что значит – еще кого-то? – удивляется он. – Ты кому-нибудь рассказала?
Но я блуждаю в своих мыслях.
– Это никогда не закончится? – рассеянно бормочу я.
Эти типы не оставят нас в покое. Мы от них не скроемся. Нигде. Пока отец полностью не выплатит долг. Чего наверняка не случится. Мы знаем точно. Мы плотно увязли. В этом запутанном лабиринте без выхода, где за каждым углом нас ожидают люди с ножами.
– Откуда у тебя деньги? Кому ты рассказала?
Я не смотрю на него, но чувствую его требовательный взгляд.
– Кто одолжил тебе деньги? – настаивает он, и по голосу я понимаю, что он не оставит меня в покое. – Дрю?
– Нет, – честно отвечаю. – Не одолжила. Это деньги Кайла.
Не хочу говорить, но слова вырываются помимо моей воли. Я желаю Бо только добра и не хочу втягивать его в болото моей лжи. Но сегодня слишком много произошло. Я тру сжатыми кулаками лоб и тихо говорю:
– Бо, я в такое дерьмо вляпалась!
– Папина ошибка тебя ничему не научила? Быстрые деньги быстро затягивают в дерьмо!
Бо тяжело вздыхает, поднимает руку, чтобы по привычке откинуть волосы, но вспоминает про кровь на пальцах.
– Ладно. Все хорошо. О каком дерьме мы говорим и насколько оно воняет? За что Кайл тебе заплатил?
Я открываю внезапно пересохший рот, но не могу сказать ни слова.
– Ты спишь с ним? – предполагает Бо.
Какую-то долю секунды я мечтаю, чтобы это было так просто. Что я просто продала мое тело. По крайней мере, никто другой не был бы втянут в эту проклятую ситуацию.
– Джули Шарлотта Саммерс, что ты натворила? – Тон Бо так похож на мамин.
– Я…
Стоит ли признаться? В таком случае он тоже будет мучиться, как и я. Лучше помалкивать. А если Кайл не сдержит слова? Что, если он не заплатит или денег будет недостаточно? Мне не пришло в голову узнать, сколько отец задолжал. Кто вообще тот человек, который дал деньги отцу-одиночке и требует их назад таким образом?