Джейк переводит мои слова. В комнате повисает тишина, которую никто не осмеливается нарушить.
– Кто хотел навредить Эндрю? – в конце концов спрашивает Джейк, не выказывая ни малейшего беспокойства.
Мне хочется исчезнуть, раствориться в воздухе. Я кусаю губы – что мне ответить?
– Дело не в этом, – делаю попытку ускользнуть.
– Именно в этом, если этот человек – член команды или каким-то другим образом связан с ней.
Брукс пронзает меня взглядом, но я не поддамся. Я не назову имен. Я никого не буду впутывать, пусть даже этот человек мне несимпатичен.
Брукс кивает и протягивает руку:
– Где наркотики?
– Я их положила в правый внешний карман спортивной сумки Дрю, но я их там не нашла, – объясняю я Джейку, не обращая внимания на горечь во рту.
Я бросаю взгляд на Дрю. Джейк ни на секунду не выпускает его из поля зрения и переводит мои слова. Как Дрю отреагирует? Я в напряжении жду, но он не злится, а просто качает головой.
– Я спустил их в туалет. – Дрю не смотрит на меня. – Я подумал, что кто-то перепутал сумки и нечаянно положил в мою.
Вот и все. Он замолкает. Дело сделано. Дрю не смотрит на меня, но не спускает глаз с тренера. В этот момент он чем-то неуловимо напоминает мне Элайзу, когда она говорила о Брэдли. Дрю выглядит собранным, но он так же, как и сестра, стискивает зубы, когда хочет обуздать эмоции.
Брукс какое-то время смотрит на Дрю, потом кивает в знак одобрения. Наверное, он хорошо изучил людей, чтобы понять – Дрю говорит правду. Я же говорила Кайлу – все знают, что Дрю не принимает наркотики.
– Подождите, пожалуйста, за дверью, я переговорю с Джули. Потом соберемся вместе. Но ненадолго, вам нужно поспать. Завтра напряженный день.
Я смотрю вслед Дрю и Джейку. С уходом Дрю забирает частичку меня, которую я никогда не получу обратно. Я своим предательством оторвала эту частичку, но какая теперь разница – боль ничем не заглушить.
Брукс прислоняется к письменному столу. Руки скрестил на груди, подбородок нацелен прямо на меня – несмотря на то, что он одет в пижаму, от него исходит мощь такого природного авторитета, что стена моего сопротивления несколько пошатывается.
– Ты можешь сказать, кто хочет подставить нашего стартового квотербека?
Я не могу покачать головой, мне остается только прошептать:
– Нет.
– Ладно. – Брукс вздыхает и опирается руками о стол сзади. – Наверняка это не тот человек, чей отец предлагал мне деньги, лишь бы я допустил его сына к игре.
Он качает головой и обеими руками трет глаза.
– Дааа, футбол в колледже уже не тот, что был раньше. И что мне теперь с тобой делать?
– Что считаете нужным, – коротко отвечаю я.
Я готова принять любое наказание. Мне так плохо, что вот-вот вывернет наизнанку, но я готова отвечать за то, что натворила. Я знала, на что шла. Даже если меня вышибут из колледжа.
Разговор прерывается стуком в дверь. В комнату заходит отец, бегло смотрит на меня и кивает Бруксу. На какой-то момент мне кажется, что он пришел меня защитить, но его слова убеждают в обратном.
– Слышал, что с моей дочерью опять проблемы? – Изо всех сил он пытается соблюсти приличия.
Именно сейчас я понимаю, что для него безупречная репутация важнее собственных детей.
С моей дочерью опять проблемы. Что он имеет в виду? Не он ли корень этих проблем?
– Ты пока иди, мы поговорим позже, – предлагает мне Брукс.
Растерянная, я выхожу в коридор, но там еще хуже.
Дрю стоит, прислонившись к противоположной стене. Его взгляд дает ясно понять – в эту ночь я потеряла двух людей: Дрю, потому что он разочаровался во мне, и отца, который разочаровал меня. И не просто разочаровал – я чувствую себя преданной, я чувствую себя жертвой обстоятельств. Впрочем, наверное, как и Дрю.
По крайней мере, я не вижу рядом Джейка. Не хватало мне нравоучений о том, что я не подхожу Дрю. Хотя он был прав. Если бы я знала, в какую сторону повернет наша история, я бы последовала его совету и закрыла бы эту книгу намного раньше.
– Ты меня продала? – спрашивает Дрю прямо. – Интересно, сколько я стою для тебя.
Восемьдесят четыре тысячи – полный курс обучения. Вопрос, как я понимаю, риторический, и ответа он не ждет. Как понимаю и то, что нет слов – ни высказанных вслух, ни высказанных жестами, – которыми я могла попросить прощения. Я разбила ему сердце, но и мое кровоточит.
Я сделаю все, чтобы Бо был в безопасности. Но я больше никогда не раню Дрю. Я себя уже уговорила, что безвозвратно потеряю его. Это всего лишь друг. И он как-нибудь справится. На него не нападали с ножом. Но сейчас, глядя на него, я понимаю, что нанесенный ущерб не меньше, как если бы я предала Бо. Я их обоих люблю, люблю по-разному, но это не означает, что один ценен для меня меньше другого. Слишком поздно приходит осознание. Теперь я знаю. Тем более предательство ничем не помогло. И нет никакой возможности за короткое время заработать достаточно денег, чтобы предотвратить возвращение бандитов.