– Джули? – Он заправляет прядку волос мне за ухо.
Он так делал, когда все было хорошо. Или я верила, что все хорошо. В то время я еще не знала о проблемах отца. «Хорошо» уже давно не было.
– Пыльная кошечка, этот тип ранил тебя?
Сказанное вслух прозвище ломает меня окончательно. Сегодняшний день, как и последние недели, наваливается на меня неподъемным грузом. Я обвиваю руками шею Дрю и позволяю себе выплакаться. Никто меня не ранил – я сама себе нанесла увечья, когда разбила ему сердце.
– Прости меня, – всхлипываю я, хотя и знаю, что он не слышит.
Прости за все. За то, что предала, за то, что плачу. Я не могу остановить поток слез, даже тогда, когда Дрю привлекает меня к себе и нежно обнимает.
– Я весь липкий от пота, – бормочет он.
Но мне все равно. Мне никогда не мешало, когда он потел. К тому же он чудесно пахнет. Столько дней я мечтала хоть еще разочек обнять его и не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Мои пальцы сминают его майку.
– Все в порядке? – подбегает к нам Матео. – Или он в этот раз на самом деле попал в тебя?
Я быстро отпускаю Дрю, вытираю слезы и задираю подбородок. Не люблю, когда меня видят в минуты слабости.
– Все в порядке, – сипло говорю я и сама себе не верю.
– Тогда могу забрать его обратно на тренировку? – Матео трогает Дрю за плечо.
Разумеется. Я отпускаю Дрю к команде и встаю на ноги. Собрав остатки сил, я покидаю стадион.
Глава 26. Среда возможностей
– И что это значит? – спрашивает Бо в телефон.
Мы сидим в свете осеннего вечернего солнца на террасе за домом Хэйли. Бо занимается, я пытаюсь читать одновременно две книги, а Хэйли сражается с дребезжащей швейной машинкой. Просто идиллия, если не считать назойливого перестука сопротивляющейся машинки. Сад, конечно, выглядит так, как будто с момента переезда хозяева тут ни разу не убирались. Все заросло так, что не разберешь, где клумбы, где кусты, где деревья. Не лучше и внутри дома. Многочисленные ловцы снов, ароматические палочки, статуэтки плодородия заполонили каждый уголок.
– Огайо?
Я смотрю на Бо с немым вопросом, но он не реагирует.
Только после окончания разговора он поворачивается ко мне.
– Помнишь разговор между Бруксом и папой? Тренер немного поспрашивал, и папе, кажется, нашлась работа. Подальше от этих бандитов и хорошо оплачиваемая. Достаточно для нового старта. Ну, если он продаст дом.
Потрясенная, я смотрю на Бо. Мне радоваться? Это хорошо, что наконец-то у папы все налаживается. Но продать дом, где мы выросли, где все напоминает о маме? Странное чувство… Наверное, в жизни так устроено – надо чем-то жертвовать, чтобы начать все заново.
– Почему Огайо?! – стонет Хэйли. – Там же фанаты носят футболки с надписью: «Синий – не для Санты!»
– Папе придется выслушать немало глупых шуток, – соглашается Бо. – И нам тоже, если поедем с ним. Он хочет знать, что мы думаем по этому поводу.
Папа позвонил Бо не случайно. С того безобразного инцидента с Миллером и Уилсоном он избегает меня. Наверное, этот случай до сих пор вызывает у него чувство неловкости. Мне кажется, он боится, что я устрою ему сцену прямо посреди кампуса.
– Вы не можете переехать. Вы только что въехали сюда. И наш дом никогда до этого не был таким чистым, – жалуется Хэйли, сражаясь с ниткой.
– Но мы же не можем жить с тобой вечно.
Не могу представить, что папиной зарплаты хватит и на учебу, и на аренду квартиры. Переезд с ним тоже ничего не изменит. Это будет побег, а не новое начало. Совсем не хочется опять барахтаться в паутине лжи.
– Я лучше останусь здесь и постараюсь получить стипендию.
Можно, конечно, взять студенческий кредит, но с нашим печальным опытом я оставляю это на самый крайний случай.
– И это никак не связано с новой любовью к тренировкам по чирдансингу? – подкалывает Бо.
– Заткнись, – бормочу я.
Удивительно, но мне нравится проводить тренировки. Как оказалось, это великолепная возможность совместить в новом качестве мою страсть к музыке и спорту. Но я не собираюсь признаваться в этом даже Бо. Я уже дала несколько уроков в качестве репетитора, и, надо сказать, это было испытание моему терпению. Снова и снова повторять одно и то же, чтобы в конце концов обнаружить, что ученик ничего не понял. Так что чирдансинг идет гораздо лучше.
– С одной стороны, очень заманчиво оставить все позади, начать все с начала, но… – На этом «но…» Бо спотыкается.