Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, я решаю делать то, что лучше всего умею, – танцевать.
Показываю Дрю, чтобы он взял мои очки и отошел на шаг назад, и становлюсь в позицию в проходе между столами.
Начали!
Прямо в центре «Бархатного кота» я театрально откидываю хвостик и кручу невидимые помпоны. Только для Дрю.
Я с точностью до секунды улавливаю тот момент, когда до Дрю доходит – меня ничего не смущает, а в неловком положении оказывается он. На его лице проступает смешанное чувство веселья и скепсиса.
– Джули, – шепчет он, недоверчиво качая красивой головой.
Сам виноват. Не надо было меня провоцировать.
Правило № 1: Если хочешь публично позориться, то делай это с огоньком.
Я вскидываю руки вверх и верещу во всю мочь:
– Йу-ху-у-у!
И мы мгновенно становимся центром всеобщего внимания. То, что я редко держу помпоны в руках, совершенно не означает, что я не умею танцевать. Двигать бедрами в такт музыке и крутить головой так, чтобы волосы взлетали, относится и к нашим выступлениям. Нравится это Дрю или нет, но он получает не совсем частное приват-шоу нашей танцевальной программы. Я не спускаю с него глаз, пока прыгаю туда-сюда между столами, верчу руками и громко хлопаю.
У Дрю крепко сжаты губы, но их уголки дергаются, он изо всех сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос. Вероятно, он прямо сейчас должен выбрать: или признать, что у нас одинаковое чувство юмора, или же, засмущавшись, покинуть заведение. Ну, по крайней мере, он не покраснел, лишь глаза весело блестят. Он крепко держит в руках мои очки и не обращает внимания, что на нас все смотрят.
Очень смело, Мистер Алабама.
Я смотрю ему прямо в глаза, и постепенно люди, картины, стены отступают на второй план, теряют цвет, превращаются в серый вихрь. Я вижу только Дрю, его едва сдерживаемую улыбку. Мне недостаточно только улыбки, мне хочется большего – жеста, реакции, чего угодно, что расскажет о его характере. Но в ответ на мои старания его расшевелить, вывести из себя, я получаю лишь легкое покачивание головой. И что это означает? Я должна прекратить или я не справилась с задачей обратить его в бегство?
Он убирает очки в карман и протягивает мне руку, явно приглашая на танец.
Целая стопка книг в моей внутренней библиотеке с грохотом падает на пол, когда я покидаю островок благоразумия.
Хлопнув в ладоши, я подпрыгиваю к Дрю. Хвостик скачет с одной стороны на другую. Едва моя ладонь оказывается в его, он нежно притягивает меня к себе. Не отпуская руки, он склоняется ближе, и его дыхание дуновением касается шеи. Я вся покрываюсь мурашками, но храбро игнорирую свою реакцию.
– И что это было? – спрашивает он и глубоко выдыхает.
Я требовательно смотрю на него, но не похоже, что он собирается сбежать.
– Я танцую для тебя, – честно отвечаю я.
А как еще это может выглядеть? Я осторожно вынимаю руку из его ладони и, прежде чем он начнет протестовать, кладу обе руки на его мускулистую грудь. Начинаю медленно двигать бедрами из стороны в сторону. Меня волнует жар хорошо натренированного тела, легко ощущаемый через легкую футболку. И биение сердца под пальцами. Намного более частое, чем я ожидала. Из-за моего танца или от того, что все на нас пялятся?
Я запрокидываю голову назад, не отводя взгляда от Дрю, медленно спускаюсь к его коленям, исполняя фигуры стрип-пластики… По-прежнему никакой реакции.
Мне неизвестно, сколько безумия под названием «Джули» он может вынести, поэтому я ограничиваюсь тем, что вскакиваю на ноги, громко хлопаю и кричу: «Дрю, вперед!» На этом мое выступление заканчивается.
Я с удивлением вздрагиваю, когда остальные посетители «Бархатного кота» дружно хлопают и скандируют: «Синие, вперед!» Для закрепления успеха я шлю им еще раз «Йу-ху-у-у!», на что получаю немедленный ответ: «Мы любим тебя, Саммерс!»
Когда я, получив обратно очки, оглядываюсь по сторонам, за одним из столов обнаруживаю двух игроков нашей футбольной команды: принимающий Джошуа Симонс и фулбек Матео Ортега. Они соседи Кайла по квартире, я несколько раз встречала их на вечеринках, и они тоже внесли вклад в мое не совсем положительное мнение о футболистах, правда, по другим поводам.
Матео сдувает прядку черных волос со лба и призывно лыбится. Джошуа, сложив руки на груди и откинувшись назад, изо всех сил старается держать дистанцию. Сморщенный нос и выражение глаз выказывают полное отвращение к нам.