– Джулс, что с тобой? – Бо опять врывается в мои размышления, не прекращая играть.
– Ничего, – бормочу я и переворачиваюсь на спину.
Не буду с ним обсуждать. Ничего не буду обсуждать. Ни эти дурацкие комментарии о видео, которых я уже достаточно сегодня наслушалась. Ни Дрю, который сначала сказал, что его возбудило мое выступление, а через минуту поспешно оставил одну. Ни даже требование Джейка держаться подальше от его подопечного. Все это не имеет значения. Поэтому я лежу на диване, пялюсь в потолок и напоминаю себе по кругу, что самое важное для меня – это чирлидинг и учеба. Это мое будущее. Остальное – пустяки. На большинство людей нельзя положиться – иногда они уезжают, иногда просто умирают и оставляют после себя дыру, которую ничем не заполнить. Как мама.
– Что с тобой? – повторяет Бо и смотрит беспокойно. В этот раз он поставил игру на паузу.
– Я скучаю по маме.
Единственное, что могу выдавить из себя. Это правда, пусть и частичная. Я скучаю по ней с того момента, как Ава упомянула ее на тренировке. Мне так хочется спросить у нее совета. Она покинула нас так давно, что я не могу себе представить, чтобы она мне сказала.
Эй, мам. Ты же знаешь мое желание победить на первенстве и попасть в команду чирлидинга НФЛ. Быть одной из лучших в мире. Заниматься благотворительностью и быть примером для подражания. Что, если на этой дороге мне встретится молодой человек и его стремления не совпадут с моими? И этому молодому человеку достаточно мне улыбнуться, чтобы я поставила под сомнение собственную цель? Как это может быть? И что мне делать?
– У тебя эти дни? – Бо вернулся к плейстейшн.
С мгновение я не понимаю вопроса, но потом отрицательно качаю головой. Вот зачем нужна мама. Дело не в цикле, дело в понимании.
Тишину, нарушаемую хрипом умирающих магов, взрывает боевой клич «Синие, вперед!», и Бо укладывает еще одного.
Бросаю короткий взгляд на экран. Новое сообщение от Мистера Алабама. Только сегодня утром при пробуждении я желала, чтобы он мне написал. Теперь он должен прекратить и оставить меня в покое.
Я встаю с дивана, оставляю мобильник на столе и ухожу в свою комнату. Я не читаю, я просто лежу, закрыв лицо руками. Мне стоит больших усилий подавить желание взять с полки старый фотоальбом и рассматривать фотографии с мамой. Иногда я листаю его, чтобы просто вспомнить, как она поправляла волосы, и я представляю себе, как они пахнут. Это и еще тысяча других вещей заполняют голову, пока я поглаживаю выцветшие фото и перелистываю папиросную бумагу между страницами. Но если я сейчас поддамся чувству, будет еще хуже. Мне ее и так не хватает, но сегодня особенно. И я ненавижу жалеть себя. И неважно, из-за мамы или парней – никому жалость к себе не помогала.
Завтра будет новый день. Новое начало. Новый шанс.
Посреди ночи я просыпаюсь от того, что Бо как бы случайно роняет мобильник мне на голову. Ой, больно! Я открываю рот, чтобы высказаться, но Бо меня опережает:
– Одно сообщение от Пенни и четырнадцать от Мистера Алабама, – суммирует он. – Весьма умиляет, что ты еще не переименовала его. Что сидит на дереве и машет?
– Без понятия, – бормочу я, ощупывая в полумраке кровать в поисках телефона. Что за дурацкий вопрос?
– Я тоже, но Дрю, вероятно, знает.
Дверь за Бо закрывается, и комната погружается в темноту.
Я открываю мобильник и убеждаюсь, что Бо на самом деле прочитал все сообщения. Хорошо, что между нами нет секретов. Не знаю почему, но Дрю весь вечер задавал странные вопросы. (Что это – желтое и стреляет? Что любят на обед пираты? И тому подобное.)
От Пенни было только одно: Вечеринка с командой в субботу? Надо хорошо повеселиться до того, как начнется тренировочный марафон.
Широко зевая, я оставляю телефон на прикроватной тумбочке.
Кому-нибудь захочется натереть кожу наждачной бумагой, а потом ополоснуть ее лимонным соком? Вечеринка звучит так же заманчиво. Но я соглашусь. Она права – следующие недели будут очень напряженными, и мне нужно срочно освободить голову. Один вечер с девочками поможет этому.
Я неохотно беру телефон, когда приходит следующее сообщение.