Я в сомнениях кручу телефон между пальцами. Если бы мой брат знал, как он ошибается. У меня есть интерес к Дрю, только не тот, что совместим с реальностью.
– Он футболист. Между нами ничего не может быть. – Я сбоку смотрю на Бо. – Но с чего это он спрашивает у меня разрешения видеться с тобой?
– Этого я не знаю. Но мы серьезно работаем над крепким бромансом. Я всегда хотел иметь друга, который выглядит лучше меня и разделяет мое шикарное чувство юмора. – Бо пожимает плечами.
Я киваю и кладу телефон на колени. Мне нетрудно представить, что Бо и Дрю хорошо ладят. Пенни права: Бо на самом деле мил со всеми (кроме нее). И он может быть невероятно обаятельным, если захочет. И чаще всего он хочет. Белокурый солнечный мальчик и квотербек с озорными огоньками в глазах? Больше чем уверена – из них выйдет великолепная команда.
– Знаешь, как несправедливо, что вы, мужчины, можете спокойно дружить, не ломая голову над тем, а что думает о дружбе другой? – спрашиваю я, погруженная в свои мысли.
Почему мне так хочется касаться Дрю, как только оказываюсь поблизости?
– А знаешь, как несправедливо, что так мало мужчин ломают голову над тем, что дружба бывает не только одного вида? – риторически спрашивает Бо. – В отличие от тебя я бы не стал отправлять Эндрю МакДэниэлса в бан, если он имеет хоть толику интереса.
– Как думаешь, папа бы сильно удивился, застав тебя в постели с другим мужчиной?
Бо пожимает плечами.
– Оцени по десятибалльной шкале, как он был бы шокирован, если бы узнал, что у меня в постели побывало примерно в три раза больше мужчин, чем у тебя?
– Помимо того факта, что нуль, помноженный на три, равен нулю, если вспомнить математику, – парирую я, прислонившись к пассажирской двери.
– А как же Бен Маккензи?
– Это была не постель, это был диван. И даже не напоминай… – лениво прошу я. – Это было…
Я не могу подобрать слово, обозначающее что-то среднее между «разочарованием» и «отвращением». Самое мерзкое, что можно представить на окончание школы. Еще тогда стоило бы понять, что наши пути после поступления в колледж разойдутся, и неважно, спала я с ним или нет. Я до сих пор не призналась Бо, что вскоре после Бена был другой. Случайный перепихон, о котором я до сих пор жалею, хотя секс оказался совсем неплох. Но это тоже случилось не на моей территории, поэтому моя постель до сих пор девственна.
– Папа бы гордился тобой, – говорит Бо.
– Из-за исключительных математических способностей? Или девственности моей постели? – смеюсь я.
– По обеим причинам, – неопределенно отвечает Бо.
Возможно, папа гордился бы. До сих пор, по крайней мере, в этой сфере я образцово предусмотрительна.
Мне очень хочется спросить Бо, как он относится к тому, что папа официально ничего не знает о его сексуальной ориентации. Но считаю неправильным подталкивать к разговору, к которому он, может быть, еще не готов. Решаю просто быть рядом, когда это ему будет нужно.
– Ты будешь отвечать Дрю? – меняет тему Бо.
Я колеблюсь, но набираю сообщение.
ДЖУЛИ: Конечно, я не против, если вы будете встречаться. Но не разбей ему сердце.
Я откладываю телефон. Ответ приходит, когда мы уже дома.
МИСТЕР АЛАБАМА: Никогда не разобью сердце тому, кто имеет доступ к мороженому.
Я не могу не ответить.
ДЖУЛИ: Какие низменные мотивы для отношений…
Дрю, видимо, сидит с телефоном, потому что сообщение приходит немедленно.
МИСТЕР АЛАБАМА: Думаешь? В основном, мотивы для отношений находятся ниже талии. То есть намного ниже моего желудка.
ДЖУЛИ: Наверное, мотивы твоих отношений…
МИСТЕР АЛАБАМА: Разве ты не считаешь важным телесное влечение?
ДЖУЛИ: Конечно. Но телесное влечение можно игнорировать. Очень часто человек ведет себя как мудак, если отношения строятся только на физическом влечении.
МИСТЕР АЛАБАМА: Ты имеешь в виду, когда домогаются к женщинам против их воли? А если оба согласны доставить друг другу удовольствие? Что конкретно делает человека мудаком?
ДЖУЛИ: Можно получать удовольствие с любым, если есть согласие. Но беспечные развлечения заканчиваются, если состоишь в отношениях.
МИСТЕР АЛАБАМА: Да, это измена. И определенно делает мудаком.
То, что мы согласны в этом пункте, меня успокаивает. Да, он на такой же позиции, что и Кайл, но не играет в эти игрища.
– Вы еще болтаете? – спрашивает Бо. – Тогда я попробую расшифровать иероглифы с лекции Хадженса, пока я не забыл, что они могут означать.