– Трахаются направо и налево? – прямо продолжаю я.
Пенни вздрагивает.
– Ну, вроде того. Но это их право, разве нет? Я имею в виду, они уже звезды. Знаешь, сколько раз Кайла на улице узнавали? А если они попадут в НФЛ, будет еще хуже. Их постоянно окружают соблазны. Человек имеет свойство им поддаваться.
– Это не человек, это мудак, – поправляю я.
В ее глазах вспыхивает вызов.
– Именно поэтому ты должна держаться от них подальше. Потому что ты не понимаешь. И даже не хочешь понимать. Каждый из нас должен чем-то жертвовать, но ты слишком упряма, чтобы отступить от Дрю. Мы обе это знаем.
– Жертвовать во имя любви? – Я просто не нахожу слов. – Пенни, ты заслуживаешь намного большего, чем быть презентабельным сопровождением какого-то спортсмена, не контролирующего свой член, – пытаюсь я объяснить и по ее застывшему телу вижу, как ей больно.
– Я? – фыркает она. – Ты так думаешь? Тогда ты до сих пор не поняла, что мы ничего не стоим по сравнению с ними! Мы – ничто! – Пенни делает шаг, чтобы уйти.
– Я переспала с Кайлом, – бросаю я.
Пенни останавливается как вкопанная, будто я ее ударила. Она поворачивается к мне, не произносит ни слова, но потрясенный взгляд говорит о многом.
– Ты врешь. Ты не могла, – делает она заключение.
Хотела бы я. Очень хотела бы, чтобы в тот раз я не «ушла в отрыв».
– Это было до того, как вы начали встречаться, – быстро добавляю я и делаю шаг вперед.
Но Пенни отступает и упирается в стеклянную дверь.
– Прости меня. В тот вечер его добычей оказалась я. Знаю, я должна была сказать сразу. Но ты выглядела такой счастливой, когда у вас все сложилось. В отличие от сейчас. Он тебе не подходит.
– Ты врешь, – упрямо повторяет она и рукой хватается за дверь. – Ради чего?..
– Помнишь, как в конце школы я встречалась с Беном? Секс с ним был настолько жалок, что я обязательно должна была выяснить – дело в нас или вся эта шумиха вокруг чересчур приукрашена.
– И ты выбрала исключительно Кайла из всех парней?
Сейчас бы я сделала другой выбор. Но по слухам, Кайл целенаправленно шел к цели – и легко ее добился.
– Ты достойна лучшего, – повторяю я с невеселой улыбкой.
Она презрительно качает головой.
– Оставь меня в покое. – И она заходит в комнату.
Я в нерешительности смотрю ей вслед. Здесь с самого начала было так холодно? Или после ухода Пенни и без того ледяной воздух остыл на несколько градусов? Наверное, нужно было держать язык за зубами. Но я больше не могла. Я уверена, что она заслуживает лучшего, чем быть подругой кого-то, кто явно этого не хочет. Или хочет только для поддержания своего имиджа.
С каждой минутой желание покинуть эту вечеринку возрастает. После рассказа о случайном сексе я чувствую себя утомленной. Или, может, потому, что долго молчала. Весь вечер – череда странных разговоров, которых я с удовольствием бы избежала.
Мне не по душе возвращаться и участвовать в вечеринке, но ничего другого не остается. Разве что сбежать по пожарной лестнице. С покорным вздохом я возвращаюсь в квартиру. Если не ошибаюсь, то за прошедшее время народу прибавилось. Я ищу Пенни, но вижу Кайла, все еще флиртующего с незнакомой девушкой. Возможно, я ждала, что после моих слов Пенни устроит разборки, но это не в ее стиле.
Разыскав Аву, спрашиваю у нее про Пенни.
– Кажется, она ушла. Она себя не очень чувствовала.
Я ей верю. И я потеряла всякое желание веселиться.
Мобильник вибрирует в кармане юбки. Новое сообщение от Дрю.
МИСТЕР АЛАБАМА: SOS!
Как это стоит понимать?
ДЖУЛИ: Где (и зачем) Пыльная кошечка должна тебя спасать, Мистер Алабама?
Найти Дрю в толпе танцующих и выпивающих не так-то легко. Предполагаю, что Матео уговорил его пострелять из водяного пистолета пивом или же поиграть в бирпонг. Но нахожу их всех троих – Дрю, Матео и Джошуа – на диване у танцпола. У каждого на коленях по хорошенькой девушке. Шикарная картинка для фото. Матео, по всей видимости, ничего не имеет против своей осады, поглаживает ее попку, и девушка придвигается еще ближе. У Джошуа вид, как будто ему предстоит лечение зубов у дантиста – и без анестезии. Дрю уткнулся в свой телефон, а девушка на его коленях что-то рассказывает, не подозревая, что тот не слышит.