– Бо?
– Джулс! – стонет он. – Я пытаюсь дозвониться до тебя почти два с половиной часа!
– Она в порядке? – Голос на заднем плане подозрительно похож на голос Джошуа.
– Ты где? – озадаченно спрашиваю я.
– Я где?! Там, где предполагалось быть тебе. Я у Джошуа. Пенни меня попросила забрать тебя примерно в полночь отсюда, потому что она по какой-то причине не сможет тебя подвезти. И, судя по тому, что ты звонишь с телефона Дрю, ты уже нашла себе водителя.
Мне стало стыдно. Даже после нашей ссоры Пенни подумала о том, как я доберусь до дому. В отличие от меня…
– И где вы?
– У Дрю дома… Я… Мне вернуться к Джошуа?
– Оставайся там. Пришли адрес. Я тебя заберу. – И Бо положил трубку.
Я вздрагиваю, когда через несколько минут раздается дверной звонок, сопровождаемый мигающим световым сигналом. Наконец я понимаю, что свет мигает для Дрю. Как говорится, визуальное доказательство того, что мой брат стоит под дверью.
Я спрыгиваю с дивана, но Дрю сам открывает дверь, и я издалека вижу лицо моего брата. Выражение усталое, но я в подобной ситуации была бы более разъяренной.
Бо не успевает войти в комнату, как я начинаю оправдываться:
– У меня батарейка села, а зарядка Дрю не подходит…
– В следующий раз возьми мою машину, – говорит он и подавляет зевок. – Поехали?
Я торопливо киваю, хватаю сумку с барной стойки, но в нерешительности останавливаюсь у двери рядом с Дрю. У нас слишком большая разница в росте, чтобы я могла запросто поцеловать его в щеку. Да и уместно ли это?
В конце концов я коротко киваю, на что Дрю нерешительно улыбается, а Бо удивленно поднимает брови.
Он не может сдержать нетерпения и по дороге к машине спрашивает:
– Ты провела ночь в его квартире и на прощание всего лишь кивок?
– Мы смотрели телевизор. А мне вот интересно, что ты делал два с половиной часа у Джошуа?
Мне на самом деле интересно, но Бо качает головой.
– Я, конечно, не собираюсь вмешиваться, но знаю, что ты ему нравишься.
– Возможно, – Бо достает ключ от машины, – но до тех пор, пока он сам себе не понравится, ничего не изменится.
Я не знаю, любит или не любит себя Джошуа. Возможно, он любит другие вещи больше – свою карьеру. Деньги. Спорт. Что-то мешает ему честно признаться в своих чувствах. Наши ситуации не сравнить, но ведь и мне кое-что мешает приблизиться к Дрю – недоверие к ближнему и миру в целом плюс видение будущего, несовместимого с любовью.
Глава 8. Среда массажа
В последнее время мы тренируемся шесть раз в неделю. Между тренировками я стараюсь поесть, поспать и ответить на сообщения Дрю, иногда уклончиво-любезно, иногда двусмысленно. Вне зависимости от моего желания я вынуждена признать, что я скучаю, когда Дрю по полдня не имеет возможности обмениваться шутливыми глупостями.
По вечерам я упражняюсь в дактильном алфавите и смотрю на Ютубе обучающие видео по языку жестов. Но язык оказался труднее, чем я ожидала, потому что имеет собственную грамматику. Совершенно самостоятельный язык.
Я мысленно повторяю вчерашний урок в процедурном кабинете отца. Он назначил мне массаж.
– Как твой физиотерапевт я заявляю, что ты слишком много тренируешься, – говорит папа. – Вы все слишком много тренируетесь. Я сегодня Софии забинтовал плечо, но оно нестабильно.
– Справимся, – бормочу я и закусываю губу, когда папа сильно давит большим пальцем на мышечный узел.
– Каждое перенапряжение или травма представляют риск для здоровья, – поучает он.
– Мы уже несколько месяцев готовимся к этому первенству. Никто из нас не отступит из-за того, что плечо побаливает.
Папа вздыхает.
– Тогда одевайся и дома прими ванну. Может, мне стоит написать твоему парню, и у него получится переубедить тебя, раз ты меня не слушаешь.
– У меня нет парня, – твердо говорю я и натягиваю худи.
– А тот молодой человек, который все время пишет тебе и из-за которого ты в последнее время обходишь стадион стороной? Может, он зайдет как-нибудь к нам? Я приготовлю потрясающий чизкейк.
Папа вытирает массажное масло с рук бумажным полотенцем и склоняется над раковиной.
– Он хорошо к тебе относится? – вдруг меняет он тему с таким выражение лица, словно на его глазах переломили корешок его любимой книги.
– Пап, – нетерпеливо вздыхаю я. – Конечно, он хорошо ко мне относится. Иначе мы бы не дружили.
– А если эта дружба имеет некоторые приятные дополнения, вы осторожны? – Напряжения он скрыть не может, впрочем, как и я.