– Как твое ребро? – спрашивает папа у Дрю, когда накладывает ему на тарелку кусок пирога.
Дрю смотрит на него вопросительно, и отец указывает ему на грудь.
– А. – Дрю потирает бок, кривовато улыбаясь. – Все в порядке.
– Вы, ребята, должны поберечься во время тренировки, – замечает папа и раскладывает куски по тарелкам.
Странно сидеть за одним столом с отцом и Дрю. Они обсуждают – одновременно руками и ногами – тренировки, успехи в формирования команды и проблемы коммуникации. Через некоторое время прихожу к мысли, что папа знает Дрю лучше меня. Что, впрочем, неудивительно, ведь они видятся каждый день. К тому же папа сам был квотербеком и понимает в игре Дрю больше, чем я.
Задумчиво я беру пару ягодок малины со своей тарелки и задаюсь вопросом, насколько удачна была идея с этим чизкейковым свиданием.
– Как дела с командой? – спрашивает отец и откусывает кусочек пирога. – Я слышал, ты нашел приятелей. Это хорошо. Рядом с Кайлом не так просто.
– Что ты имеешь в виду? – Я откладываю свою ложку, наливаю себе лимонада со льдом.
– Не всем нравится Кайл и его манеры. Определенно, часть команды была бы рада смене ведущего игрока. Но Кайлу бы точно не понравилось, – объясняет папа. – И если лучшая подруга твоей девушки с ним заодно, ситуация явно обостряется.
– Подруга подруги, – поправляю я.
Я не девушка Дрю и собираюсь уточнить, что после моего признания на балконе между мной и Пенни происходит что-то сложное. Даже на тренировках она меня избегает. Я с Хэйли на перемене разговариваю больше, чем с Пенни на протяжении всего спортивного занятия. Иногда противоположности притягиваются, но иногда – взаимно отталкиваются. Если же я заговариваю с Пенни, она вздрагивает и часто-часто моргает, как будто боится, что я отчитаю ее перед всей командой. Чего у меня и в мыслях нет. Она сама несет ответственность за свою жизнь, и если ей важны отношения с Кайлом, то так тому и быть. В конце концов, это выбор Пенни, вне зависимости от того, простит она меня или нет.
– Пенелопа все еще с Кайлом? – спрашивает отец.
– Полагаю, да.
Не знаю, обсуждала ли она с Кайлом предмет нашей ссоры. Если да, то, очевидно, она его простила и взвалила всю вину на меня. Так как в кампусе не было слухов об их разрыве, вероятно, они еще вместе. Если быть вместе означает, что одному позволено вытворять что угодно, невзирая на последствия.
– Это хорошо. Она позитивно на него влияет, – успокаивается папа и возвращается к чизкейку.
Правда?! У меня брови ползут вверх. Если это так, то мне даже знать не хочется, что он будет вытворять без нее.
В размышлениях я оглядываю сад и вздыхаю. Почему я опять думаю об этом? Их отношения меня совершенно не касаются.
– Вы уже распланировали, как будете отмечать день рождения? – внезапно меняет тему папа. – Если опять собираетесь разводить костер в саду, надо предупредить Теннантов, не то опять вызовут пожарников.
Я закатываю глаза. По моему мнению, у Теннантов слишком много кошек и скуки.
Бо машет Дрю, привлекая его внимание.
– Через три недели наш день рождения. Ты же придешь? – Вопрос больше похож на настойчивое приглашение.
– День рождения? – Дрю нужно пару секунд, чтобы удостовериться в правильности понятого.
– Да, наш день рождения, и ты в числе почетных гостей, – улыбается Бо своей кошачьей улыбкой.
Дрю переводит вопросительный взгляд на меня, я киваю и пишу ему сообщение.
ДЖУЛИ: Если хочешь, приходи. Но наше празднование заключается в разжигании костра и поедании маршмеллоу. Никаких толп и бирпонга.
Я передаю телефон Дрю, и тот без промедления набирает ответ.
ДРЮ: Что принести в подарок?
ДЖУЛИ: Новый айпад.
ДРЮ: А для Бо?
ДЖУЛИ: Это шутка! Достаточно, если принесешь упаковку крекеров. И для разнообразия захвати куртку. Вечерами пока довольно прохладно.
ДРЮ: Пыльная кошечка, с тобой рядом мне никогда не холодно.
Хорошо, что ни папа, ни Бо не могут подслушать наш разговор. Правда, папа с сомнением наблюдает, как мой телефон переходит из рук в руки.
ДЖУЛИ: Мистер Алабама, вы ненормальный.
ДРЮ: Возможно. И, возможно, именно поэтому нас судьба свела.
ДЖУЛИ: Ты считаешь столкновение в кофейне судьбоносным?
ДРЮ: Не торопись. Через десять лет на веранде нашего ранчо в Алабаме, наблюдая за игрой трех наших детишек, ты поменяешь свое мнение.