Поскольку не знаю, как обратить на себя внимание, я доковыливаю до комода, отставляю костыли, беру резинку и собраю волосы в высокий хвостик. Поворачиваюсь к шкафу и в задумчивости рассматриваю его содержимое. Сегодня вроде обещают теплый день. Я бы с удовольствием надела топ и джинсовую юбку, но тогда будут видны розовые шрамы на ноге. В клинике с этим не было проблем, там у каждого была похожая операция, а персонал, возможно, видел что и похуже. Но вне ее, в обычной жизни, люди смотрят на шрамы. И я не знаю, что лучше – отвращение или жалость. В сомнениях почесываю шею.
– Все в порядке?
Я вздрагиваю от неожиданности, когда его рука ложится на мою талию. Осторожно он перекидывает хвостик через плечо и целует меня в основание шеи.
Мое тело немедленно реагирует приятными мурашками.
Да. Все в порядке.
Я решительно тянусь к джинсовой юбке и полосатому топу. Если хотят, пусть смотрят. Их мысли – не моя проблема.
Пока я влезаю в юбку, Дрю рассматривает мою ногу. Вместо жалостливого взгляда меня встречает веселая улыбка.
– Поэтому зомби из запчастей, – шепчет он. – Правда, я не вижу, что надо было менять.
Если бы я не влюбилась в него раньше, то это произошло бы сейчас.
Я останавливаюсь, осознавая последнюю мысль.
– Все в порядке? Что болит? – Дрю обеспокоенно протягивает мне костыли.
– Все хорошо, – немедленно уверяю я.
Мне двадцать лет, и вопрос о статусе наших отношений не должен приводить меня в такое замешательство, будто я испытываю боль.
Еще у двери своей комнаты я слышу, как спорят Бо и папа. Но не похоже, что речь идет о ночном визитере.
– Я так хочу, папа. – Голос Бо звучит намного тверже, чем обычно. – Это мой выбор, и в этом случае ты ничего не решаешь.
Посуда ожесточенно гремит, пока я медленно, на костылях, с шиной на ноге, вместе с Дрю двигаюсь к кухне. Я удивляюсь его терпению. Я на самом деле иду очень медленно, но он ждет меня и не видит в этом никаких проблем.
– Вы еще мои дети и живете в моем доме, – грозно заявляет папа. Газета тоже шуршит угрожающе.
– Да это же смешно! – Бо с грохотом бросает что-то в посудомойку.
Когда мы с Дрю приходим на кухню, воцаряется тишина, но я чувствую, что спор еще не окончен.
Бо стоит у плиты и укладывает на тарелку ароматные блинчики с черникой. Папа складывает газету и кивает нам. У его тарелки высится стопка нераспечатанных писем. На верхнем стоит логотип «Кловер Корпорейшн», компания отца Кайла.
Для меня загадка, какие дела могут быть у папы с ним. Может, они ищут корпоративного физиотерапевта, который в перерыве может помассировать им плечи?
– Джули, Дрю, доброе утро.
И все. По его тону ничего не определить. Он не удивлен при виде Дрю. Наверное, Бо уже рассказал.
Я осторожно поворачиваюсь, когда чувствую руку Дрю между лопатками.
– Я кое-что оставил в комнате. Сейчас.
Я бы кивнула, если могла, но вместо этого я сажусь на свое место и оставляю костыли на полу. Стол уже накрыт, и я наливаю себе апельсинового сока.
Папа рассматривает меня поверх очков.
– Тебе и дома нужно носить шины? – Судя по его взгляду, он ответ знает.
– Я не могу правильно ходить на костылях, – жалуюсь я.
– Тогда будем учиться, – коротко говорит он и прячется за развернутой газетой.
Бо, прежде чем подать нам ароматные блинчики, быстро делает пару фото. Не знаю, как давно он выкладывает приготовленное им в инстаграм, но пусть делает, если блинчики хоть вполовину так вкусны, как они выглядят и пахнут.
Дрю возвращается с завернутым в фольгу пакетом и кладет его на стол.
– Привет от мамы, – смущенно говорит он, явно чувствуя неловкость.
Растерянно смотрю, как он кладет еще один пакет на мою тарелку и придвигает Бо другой. Оба пакета завернуты в красочную подарочную бумагу с надписями «С днем рождения!». Мой пакет выглядит как коробка шоколада, пакет Бо несколько бесформенный.
– Вы откроете подарки позже. Сейчас поешьте. Мне нужно на работу пораньше, – заявляет папа и откладывает газету.
Типично для папы работать по субботам. Он редко берет выходные.
Закатывая глаза, я откладываю подарок в сторону и указываю Дрю на место рядом со мной. Он сначала целует меня в висок, потом садится. Я исподтишка смотрю на отца, но он полностью игнорирует это, как и то, что Дрю под столом нащупывает мою руку. Я помню, как в «Ореховой чашке» позорно сбежала, когда он положил свою руку на мою. Но сейчас переплетаю пальцы с его. И пусть щеки потеплели, но в этот момент я не готова потерять его еще раз.