Едва я успеваю пробормотать «спасибо», как Дрю, упираясь руками в подлокотники, склоняется надо мной, чтобы поцеловать. Я думаю о том, насколько мне неловко перед Бо, одновременно прижимаясь затылком к спинке кресла, чтобы хоть немного откинуться. Тут я чувствую руку Дрю между своими лопатками. Не успеваю осознать, что происходит, как другая его рука оказывается под моими коленями. Я испуганно охаю, когда он поднимает меня и сразу же осторожно опускает. Ноги перекинуты через один подлокотник, спина упирается в другой. Дрю одним коленом упирается в сиденье, другая нога на полу, стоит, склонившись надо мной, всем видом доказывая, что все возможно, если захотеть. И по его взгляду видно, что он хочет.
Я кладу руку на его затылок и притягиваю к себе, пока наши губы не соприкасаются. Я благодарна ему. Не только за айпад, но за то, что он здесь, со мной. Что он не отказался от меня. Не только после падения, но и после всех споров и недоразумений до несчастного случая.
– Спасибо! – шепчу я прямо ему в губы.
Обнимаю за шею, всем видом умоляя о большем, и наконец, забыв об осторожности, он целует меня так, как я мечтала все это время…
Проникновенно, преданно и…
– Я уезжаю! – кричит папа из коридора.
Я вздрагиваю в испуге и отталкиваю Дрю. Он смотрит на меня в замешательстве. Иногда мне очень хочется, чтобы он слышал, когда надвигается катастрофа.
– Джули, ты придешь? – спрашивает папа где-то рядом.
Я усиленно стараюсь не смотреть на Дрю, который медленно отодвигается.
– Конечно!
Дрю отпускает меня, и я сажусь, но папа уже исчез в дверях. Потрясенная, я смотрю ему вслед. Никаких лекций о моем поведении?
– Вы надолго? – спрашивает Бо. – Тогда я принесу себе что-нибудь попить.
Я показываю на дверь, ведущую в коридор. Только что щелкнул замок во входной двери.
– Папа ушел просто так? – Я до сих пор в растерянности.
– Не должен был?
Бо скрещивает руки на груди и откидывается на диване. Одним движением головы он стряхивает челку с лица.
Каким-то образом в моей комнате ночует Дрю, и отец не устраивает мне выволочку? Это точно мой дом?
На сеансе терапии отец тоже воздерживается от нравоучений. Однако он настаивает, чтобы Дрю остался и помог во время тренировки. Хорошо, что он подвез меня, плохо, что ему не хватило ума немедленно исчезнуть. Мне не нравится повторять у него на глазах упражнения, которые мне даются с трудом, но теперь это часть моей жизни. И я слишком горда, чтобы стесняться.
Уже в конце занятия, когда я сижу на гимнастическом мате, сильно упираясь ногами в папины ладони, он начинает задавать вопросы, которые я давно жду.
– Ты сегодня принимала обезболивающие? – спрашивает он как бы между прочим.
Может, этот странный тон лишь в моем воображении, потому что совесть нечиста, но мне уже слышится в его голосе предполагаемый им ответ.
– Нет, – честно говорю я.
– И почему нет? – спокойно уточняет он. Как по мне, так слишком спокойно. – Врач разрешил отказаться от таблеток?
– Нет.
– Тогда почему не принимаешь?
Я открываю рот для ответа, но отец продолжает:
– Медикамент снимает воспаление и таким образом предотвращает щадящую позу, в которую тебе хочется встать и которая только усугубляет ситуацию. С завтрашнего дня принимаешь таблетки, снимаешь шину с ноги и пользуешься костылями.
Я закатываю глаза. Это был выговор от физиотерапевта, а не папы. Даже не знаю, что хуже.
– Но ты делаешь успехи. Через несколько недель сможешь ходить сама. Хоть на что-то сгодилось твое упрямство, – с мимолетной улыбкой добавляет он и становится похожим на постаревшую версию Бо.
Я не могу подавить ухмылку.
– К твоему счастью, за Бо легче ухаживать.
– Он такой же упрямый, как и ты, просто менее… громкий, – медленно говорит папа, подыскивая правильные слова. – Я горжусь тобой.
Его признание выбивает меня из колеи. Он так редко говорит приятное, что я даже не могу вспомнить, когда это было в последний раз.
Раздается скрип и треск, и сентиментальный момент улетучивается. Мы одновременно смотрим на шведскую стенку, где спокойно подтягивается Дрю.
– Неужели ему стало настолько скучно?
– Тогда на сегодня все. Увидимся вечером. Если Бо не хочет лазанью, тогда мы можем пойти куда-нибудь. Как насчет «Бархатного кота»? Вроде популярное место среди вас, молодых.
У меня вытягивается лицо. Он хочет сходить поужинать с нами? Когда мы в последний раз выбирались вместе поесть? Сто лет прошло…