– Знаю, тебе неприятно это слышать, но я рада, что ты рассталась с Кайлом, – признаюсь я. – Мне было тяжело видеть вас вместе. До него ты не была такой…
Она смотрит на меня выжидательно, пока я подбираю слова.
– Как будто из тебя высосали всю радость жизни. Ты была как злобный загнанный зомби.
Она прикусывает губу и кивает. Некоторое время в задумчивости смотрит в лобовое стекло. Потом поводит плечами, словно стряхивая что-то.
– Есть же пословица: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Наверное, есть в ней доля правды. Кем я только не была рядом с Кайлом, но определенно не самым лучшим человеком. И не самой собой точно. И я действительно сожалею о том, что сказала о Дрю и Бо. Ой, секундочку, я кое-что вспомнила.
Она перегибается через спинку, чтобы дотянуться до сумки на заднем сиденье. Достав радужный флайер, она держит его так, будто боится, что он цапнет ее за длинные пальцы.
– Не знаю, видел ли Бо, но в кампусе рядом с кафе расположился стенд «Сейнтс Ту». Несколько участников поймали Джошуа и настаивали, чтобы он пришел на ЛГБТ-встречу. Чего, вероятно, не случится. Но, может, Бо заинтересует. Мы обе знаем, как эта неприятная история его грызет. Может, ему станет легче, если он поговорит с людьми, оказавшимися в подобной ситуации. Бо из тех, кто уже несколько лет держит в руках «Ореховую чашку». Вечерами сидит с друзьями у озера. Пятницы и субботы веселится на вечеринках и, несмотря на это, утром в воскресенье готовит на всех блинчики. И если старые друзья отвернулись от него, тогда тем более ему нужны новые.
Я беру флайер в руки.
– Спрячь получше, чтобы отец не увидел, – советует Пенни. – Если только Бо уже не поговорил с ним?
– Нет. Думаю, он просто хочет в один день привести домой человека и поставить папу перед свершившимся фактом.
По крайней мере, это то, что я предполагаю. Кажется, он еще не готов к разговору, так что и я оставлю его в покое. Но я тронута тем, что Пенни хочет восстановить отношения с Бо, с которым столько лет знакома.
Я предполагаю, что Бо и папа еще не вернулись, потому что не обнаруживаю их машин перед домом. Тем больше удивляюсь, когда вижу Бо на диване. Голова на подлокотнике, раскрытый учебник на животе, в ушах наушники, из которых едва слышна музыка. Кажется, он спит. Я его не трогаю.
Вечером ужинаем все вместе. Когда папа наконец удаляется в кабинет, я хватаю костыли и быстро, как могу, ковыляю к Бо в комнату. Без стука я вхожу и закрываю за собой дверь.
Бо, скрестив ноги, сидит на кровати между ноутбуком и ворохом конспектов.
– Не помешаю?
Бо захлопывает ноут и собирает бумаги.
– Могла бы и постучать. А вдруг я тут порно смотрю?
– Тогда бы я, совсем не смущаясь, повторила бы тебе лекцию о мастурбации, которую папа провел с нами в пятнадцать лет. Видишь ли, Бо, у людей есть естественные потребности, – передразниваю папин тон.
– Спасибо за напоминание. Уже отбила всякую охоту, впрочем, как и лекции Хадженса. – И бросает конспекты на ноут. – Более чем уверен, что он блестящий врач, но его лекции ужасны. Чтобы я делал без Хэйли. С нетерпением сучу копытами, чтобы прослушать следующий курс.
Я с некоторым трудом сажусь на краешек кровати.
– А что с твоей машиной? – спрашиваю я вскользь.
– Продал, – так же беззаботно отвечает он и игнорирует мои выпученные глаза. – Там что-то сломалось, а ремонтировать не имеет смысла.
Опять не повезло, что довольно типично для нашей семьи. У нас никогда ничего не идет гладко. Если машина не испустит дух сразу после покупки, то зачем вообще ее покупать? Стоп. Он нас возил на сломанной машине? И какая такая важная часть сломалась, что мы без проблем доехали до озера? Никаких подозрительных шумов или тревожных сигналов я не помню.
– Так что на следующей неделе катаемся на папе или на автобусе. Как всегда, гламурненько. Что думаешь, может, закатим вечеринку по случаю дня рождения в выходные, до начала семестра?
В рассеянности я хочу кивнуть, но боль в шее останавливает меня. Новый учебный год. Год без чирлидинга. Без тренировок. Без команды. Чудесненько. Но у меня нет другого выбора.
– Я вообще-то пришла сказать… – меняю тему, чтобы опять не впасть в уныние.
Вытаскиваю из кармана джинсов флайер и с опаской кладу поверх конспектов.
– Пенни передала тебе. Она думает, что, возможно, тебе захочется сходить на эту встречу. Я могу пойти с тобой, если хочешь.
Бо не берет флайер, но чешет лоб.
– Пенни, – вздыхает он. – В кампусе и так много сплетничают обо мне. Если я заявлюсь на эту встречу, папа точно узнает.