– Я понимаю. Я же говорю – если захочешь.
– Хорошо, – коротко отвечает он. – Папа боится, что люди будут говорить. Я откроюсь перед ним, как только сочту нужным.
Мне хочется убедить Бо поговорить с папой как можно быстрее, чтобы не усложнять жизнь излишними секретами, но я в какой-то степени понимаю эту позицию и уважаю его решение.
– Если хочешь поговорить о Джошуа, я всегда рядом. Я знаю, как он себя повел. Но я также знаю, что ты для него значишь. Но он сильно рискует, если откроется.
– Я знаю! – со злой покорностью стонет Бо. – И что люди скажут, когда обнаружат, что у футболиста роман с сыном физиотерапевта?
Я делаю глубокий вдох и задаю вопрос, который уже давно надо было задать:
– Ты его любишь?
По Джошуа сразу видно, как он относится к Бо. Бо до сих пор не раскрыл карты. Даже мне.
– Без понятия, – признается он.
– Как это без понятия? – недоумеваю я.
– Потому что это сложно, Джулс. – Бо вздыхает. – Если бы ты спросила год назад, в тот вечер, наверное, я бы сказал, что верю в любовь с первого взгляда. Но Джош оскорбил меня, унизил. Пусть даже чтобы оправдаться в глазах других, но он меня обидел. И все же я переспал с ним на его дне рождения. Не знаю, почему так получилось, почему я все время уступаю ему. Так что или я люблю его, или глубоко внутри у меня есть потребность причинить себе боль.
– Так вы… так между вами… что-то продолжается? – весьма красноречиво лепечу я.
– Да. Нет. Без понятия… Я старался, чтобы он почувствовал себя хорошо. В благодарность он заверил, что такого больше не повторится. Так что мои чувства к Джошу несколько… двойственны.
Великолепно! Вот и ответ – ничего еще не закончено.
Глава 15. Пятница сумрака
На деревьях и на террасе развешаны фонарики, заливающие мягким светом все, что не освещено костром. Красные искорки поднимаются в ночное небо, и треск костра смешивается с тихой музыкой из бумбокса, который принесла с собой Пенни. Наши дни рождения много лет празднуются одинаково, и есть в этом постоянстве какое-то умиротворение. Единственное, что сейчас поменялось, – состав гостей. Наряду с Пенни, Авой и парой других девочек из команды я пригласила Дрю, а Бо – своих однокурсников, включая Хэйли. Приятно видеть, что в кампусе есть люди, которым футбол по барабану, или, по крайней мере, совсем не интересны сплетни про Бо. В любом случае его гости кажутся милыми, смеются и делают глупые фото для инстаграма.
В задумчивости поглаживаю мамину цепочку, которую папа наконец-то забрал от ювелира. Когда я ее ношу, я чувствую маму рядом, кажется, она пришла с нами отпраздновать запоздалое начало еще одного года жизни.
Я сажусь на колени к Дрю и показываю ему, чтобы он открыл рот. Я хочу накормить его смором. Поджаренный на огне маршмеллоу и шоколад между двумя крекерами – классическое угощение возле костра. Судя по гримасе Дрю, он не оценил и жует с таким отвращением, будто его сейчас вырвет. Дрю отворачивает голову и с трудом глотает.
– Такой же мерзкий, как и раньше, – заключает он и берет стаканчик с водой, чтобы прополоскать рот.
Я несколько раз спрашиваю, не хочет ли он выпить чего-нибудь другого, но, видимо, перед началом сезона он придерживается определенного рациона питания: никакого алкоголя, никаких бургеров, только белковые шейки, свежевыжатые соки, цельнозерновой рис с овощами и мясом. К завтраку Дрю мне тяжело привыкнуть. Я еще могу понять, когда он заливает хлопья вместо овсяного молока коровьим, но огромная порция омлета вводит меня в ступор. Мне совсем не хочется оказаться на месте его мамы. Если оба сына спокойно потребляют от пяти до шести с половиной тысяч калорий в день, наверное, чувствуешь себя попавшим в голодную волчью стаю.
Я доедаю остаток смора, прислонившись к Дрю. Он легонько проходит пальцами по моей руке к талии. Этот незаметная ласка заставляет мое сердце учащенно биться. Я наслаждаюсь его близостью, теплом костра в эту прохладную ночь позднего лета. Давно я не ощущала себя в такой безопасности.
– Мне все еще непривычно видеть тебя такой, – говорит Пенни, откусывая сухой крекер.
– Какой? – недоумеваю я.
– Влюбленной? – предполагает Хэйли, засовывая в рот сразу два поджаренных маршмеллоу, видимо, еще горячих, судя по ее гримасе.
Хорошо, что Дрю их не слышит. По крайней мере, я надеюсь на это, пока он осторожно не заправляет прядку мне за ухо.
– Кто влюбленный? – шепчет он.
Я закусываю губу. Спасибо большое, Хэйли.