Колокольчик на садовой калитке спасает меня. Мы с Бо удивленно смотрим друг на друга. Время ближе к полуночи, я никого не жду. Бо, насколько знаю, тоже.
– Опять соседи вызвали пожарников. – Со стоном я высвобождаюсь из объятий Дрю.
Бо идет со мной.
– Я прибью Теннантов, – клянусь я, открывая калитку… и отступаю в замешательстве.
Два человека впечатляющего роста, но не полицейские.
Джошуа смотрит на Бо с неопределяемым выражением лица, Матео виновато улыбается.
– Прошу прощения. – Матео явно пытается загородить собой Джошуа. – Он напился в стельку и потребовал, чтобы я привез его сюда.
То, что Джошуа пьян в дымину, можно не только видеть и слышать, но также и унюхать. Обычно это самый нормальный человек в их квартире. Но сейчас он, спотыкаясь, проходит мимо меня и наваливается на Бо так, что они чуть не падают в розовые кусты у ограды. У Бо нет времени прийти в себя, Джошуа зарывается руками в его волосы и целует с таким чувством, что Матео удивленно присвистывает.
– В жопу пьяный, – констатирует он и пытается оттянуть Джошуа от Бо.
– Ты же этого хотел, – лопочет Джошуа и пытается сфокусировать взгляд на Бо.
Бо берет его за руки и отстраняется.
– Джош, – вздыхает он, и в голосе сквозит смесь удивления и жалости.
– Великолепно, – бормочет Матео при виде приближающегося Дрю. – Саммерс, если МакДэниэлс хоть словечко вымолвит перед тренером…
– Джош, давай зайдем, – настаивает мой брат, пока зрелище не привлекло еще больше любопытных.
Бо удается направить гостя к дому. По садовой дорожке, через лужайку перед домом, к двери.
Матео приходит на помощь, когда Джошуа, споткнувшись, чуть не падает вместе с Бо.
Я открываю дверь и отступаю.
– На диван, – командует Бо.
– Сколько же он выпил? – неверяще спрашиваю я, когда Джошуа мешком валится на диван.
– Без понятия. – Матео приглаживает волосы.
Он мельком смотрит на Дрю, который остался на пороге.
– Вообще-то сейчас алкоголь под строжайшим запретом, но он уже пришел в таком состоянии. Бормотал что-то про инстаграм, вечеринку и про сраного мудака – извини, солнечный мальчик, – который целовался с другим. Он хотел сам сюда ехать. Как будто бы я ему позволю.
– Какой ты заботливый. И еще более очаровательный, когда меня называешь Саммерс, а его – солнечный мальчик, – вставляю я.
– Нам же надо как-то вас различать, – кратко объясняет он.
– Я сейчас принесу тебе воды, а ты остаешься лежать, – распоряжается Бо.
Можно подумать, Джошуа в состоянии самостоятельно встать.
Он протягивает руку к Бо:
– Ты же этого хотел? – и впивается пальцами в толстовку брата.
– Я хочу, чтобы ты лежал, а не блевал на любимом диване моей покойной мамы. – Бо неохотно садится на корточки перед диваном. – Но я точно не хотел, чтобы ты явился сюда пьяным.
– Я принесу воды, – говорю я.
Иду на кухню, беру стакан с водой и на всякий случай прихватываю обезболивающее.
В гостиной Матео разговаривает с Дрю, который поднял руки в защитном жесте. Я быстро сую таблетки и стакан в руки Бо и становлюсь между Матео и Дрю.
– Джошуа хороший парень, – убеждает Матео, пристально глядя на Дрю. – Он не заслужил, чтобы из-за одной промашки его выкинули из команды. Ты понимаешь, МакДэниэлс?
Не уточняя, говорит ли он о выпивке или об отношениях с Бо.
Дрю смотрит на Матео, потом переводит взгляд на Бо и Джошуа, пожимает плечами.
– Я тоже здесь не с официальным визитом, – довольно сухо произносит он, как будто коллеги по работе случайно столкнулись в захудалом клубе.
Матео либо не понял его, либо не уверен, шутит Дрю или говорит серьезно.
Я подпрыгиваю от испуга, когда гаснет свет и все погружается в темноту. В окно я вижу, что фонарики тоже не горят, на кухне отключились табло на плите и микроволновке. Уличные фонари светятся, значит, это не общее отключение электричества.
– Все нормально, я посмотрю щиток.
Силуэт Бо движется в сторону кладовки. Дрю включает фонарик на айфоне.
Скрип двери кладовки, щелчок. Ничего не изменилось. Еще несколько щелчков. Бесполезно.
– Это не пробки! – кричит Бо. – Я разбужу папу и поищу карманные фонари. Позаботишься о гостях?
– Конечно!
Я указываю Матео и Дрю оставаться с Джошуа, сама иду в сад. Костер еще горит, все мило общаются. Они, наверное, думают, что мы сами отключили фонарики, чтобы было уютнее. Никто ничего не замечает. Папа предпочел бы, чтобы я тоже ничего не заметила. Когда я возвращаюсь в дом, он бормочет, что забыл оплатить счета за электричество.