– Что не отменяет самих вопросов.
– Он не знает, что делать. И я не знаю, как долго это будет продолжаться. Но мне кажется, мы в последнее время достаточно много говорили о моей личной жизни. Лучше расскажи о Дрю и потере девственности твоей постели.
– Без изменений, – не скрываю я.
Мы оба в замешательстве смотрим друг на друга.
Бо оглядывается на костер, но никому нет до нас дела.
– Почему? – Он так же растерян, как и я. – У тебя что-то болит?
– Я должна привести серьезные обоснования, почему я не переспала с кем-то?
Судя по его взгляду, да, должна.
– Вы знаете друг друга несколько месяцев. Этот парень тебя любит. Тебе нечего бояться.
– Я не боюсь. – Уверенность удивляет меня саму. – По крайней мере, не боли. Только… – Вздохнув, я стараюсь привести мысли в порядок. – Дрю очень милый, но я даже не могу с ним по-настоящему поцеловаться. Темы «Лучшая сексуальная позиция для людей со сломанной шеей» в клинике не было. А если с сексом ничего не получится?
– Тогда попробуете по-другому, – предлагает Бо. – Секс необязательно должен быть идеальным с первого раза.
– Он спортсмен. А если в будущем он решит, что ему нужна девушка с точеной фигуркой спортсменки, каковой я больше не являюсь?
– Слишком много «если», но это нормально, испытывать страх перед чем-то, – тихо говорит он. – Это только доказывает, насколько Дрю для тебя важен.
Мы стоим, облокотившись на перила, и смотрим на костер.
Устанавливается странная тишина, нарушаемая треском костра.
– Вы справитесь, – пожимает плечами Бо. Для него тема закрыта.
У меня из головы не выходит эта ночь. Незадолго до рассвета, когда я стою с сумкой в комнате Дрю, задаю себе вопрос – я пригласила себя сама, и это ли не плохой сигнал? Мы одни. Вдвоем. Чувствую себя взволнованным подростком. Лучше не становится, когда Дрю неуверенно спрашивает, должен ли он спать на диване.
Я на грани того, чтобы сдаться и защитить себя от себя самой. Как долго я смогу сопротивляться? И смогу ли? А если из секса ничего хорошего не получится? Или мне будет больно? Если я разочарую Дрю? Бо прав, слишком много «если».
Чуть позже я забираюсь в постель к Дрю и прижимаюсь к нему. Он в футболке и боксерах, но каким-то образом моя рука скользит по обнаженной коже на животе. Дрю вздрагивает, судя по почти незаметным сокращениям мышц под моими пальцами. Меня окутывает облако его запахов и напоминает, что нас физически влекло друг к другу с самого начала. Я кладу голову на его плечо. Он гладит меня по волосам. Целует меня в макушку, его пальцы зарываются в волосы. Все его прикосновения бережны. Почти невинны.
Наслаждаюсь близостью, слушаю его дыхание и сердцебиение. Дрю осторожно приподнимается и берет с прикроватного столика телефон.
ДРЮ: О чем задумалась?
ДЖУЛИ: О многом. Мне кажется, Бо и папа что-то скрывают.
ДРЮ: Правда? Я тоже кое-что скрываю.
Я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз.
– Ты так же плохо печешь печеньки, как твоя мама? – ни с того ни с сего спрашиваю я, потому что трудно представить Дрю в кухонном фартуке. Кулинарные способности его мамы находятся в недосягаемой Высшей Лиге Несъедобностей.
Он, улыбаясь, качает головой и протягивает руку ко мне. Костяшками пальцев нежно поглаживает подбородок, колеблясь несколько секунд, потом жестами изображает: «Я люблю тебя».
У меня сердце подпрыгивает. Он только что сказал?..
– Я… – начинаю и обрываю предложение. Куча мыслей роется в голове, не давая мне вымолвить хоть слово. Мне нужно точно выяснить, поэтому вынимаю телефон из его рук.
ДЖУЛИ: Это ты сейчас так говоришь. Но я больше не та Джули, которая танцевала для тебя в «Бархатном коте». Я больше не в чирлидинге. Что, если я больше не смогу заниматься спортом? Если я растолстею на двадцать килограмм? Если мы никогда не сможем поцеловаться по-настоящему? Если секс не будет так хорош, как мог бы быть с другой? Ты хоть раз подумал об этом?
Эти проклятые «если» не дают мне покоя, сколько бы внутренний библиотекарь ни пытался от них избавиться.
Я передаю телефон Дрю и наблюдаю за его реакцией. Реагирует странно, просто приподнимает одну бровь. И все? Он откидывается на подушку, смотрит на меня карими глазами, но выражение лица не меняется, когда он набирает ответ.