— Я… я не… — я замолкаю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Один полон жаждой мести. А другой олицетворяет собой единственное безопасное место моего детства.
Я цепенею. Это не может быть правдой. Аквин не может быть отцом Хейса, отцом убийцы Кедрика.
Я бы знала. Аквин сказал бы мне…
На поляне тихо, как шёпот, а мой мир рушится. Я смотрю на пазл, и забытые мною кусочки начинают собираться воедино. Необычное поведение Аквина. Я возвращаюсь в самое начало, когда сидела рядом с Аквином и слушала, как Оландон и Кедрик сражаются в тренировочном сарае. Хотя это было так давно, я помню этот момент отчетливо. Аквин вёл себя в тот день необычно… сентиментально, так мне тогда показалось. Когда я уходила, он взял с меня обещание быть осторожной. Он вёл себя так, как будто прощался.
Хейс учился сражаться, не у Ире. У него был тот же тренер, что и у меня.
Я застываю на месте, не в силах подойти к Аквину. Потому что, если он это сделал, я больше никогда не смогу на него взглянуть.
— Ты знал? — выдыхаю я.
Позади меня стоит Джован.
— Ты всё ещё не поняла, глупая маленькая девчонка. У Аквина есть маленький грязный секрет.
Смех действует на нервы. Этот звук стоит в ушах, я не могу думать. Аквин…
Я закрываю глаза. Ощущение, что я разрываюсь на куски, не похожее ни на что из того, что я когда-либо испытывала, оно распирает меня изнутри. Единственный человек, которому я в детстве всецело доверяла свою защиту… уничтожил меня.
— Сказать нечего, — шепчу я, уставившись на Аквина.
Он поднимает голову, прочищает горло.
— Всё так, как сказал мальчишка.
— Мальчишка? — я трясу головой. — Этот мальчишка — твой сын. Да кто ты такой?
Как я могла так обманываться?
Глаза Аквина затуманиваются.
— Ты мне как дочь.
Я фыркаю.
— Часто ли ты просишь своего сына убить друзей твоей дочери по приказу той, кто мучил твою «дочь» всю её жизнь?
— Не придавай ему такой важности, — ухмыляется Хейс. — Я общаюсь с Татум напрямую. Она сама наняла меня. Когда я сказал ей, чей я родственник, она ответила, что у неё есть для меня особая работа.
— Ты дурак, — шепчет Адокс. — Ты мог подвести всех Ире.
— Я бы не подвёл свою жену и детей, — говорит Хейс. Он плюёт в сторону Аквина. — В отличие от некоторых.
— Татум поставила меня перед выбором, — склонив голову, шепчет Аквин. — Она спросила, кого ей убить — тебя или принца. Я выбрал спасти тебя.
Я отворачиваюсь. Я услышала достаточно.
Джован хватает меня за руку.
— Лина, — говорит он мне в ухо. — Ты должна выслушать, что он хочет сказать. Ты никогда себя не простишь, если не сделаешь этого.
Даже в своей пульсирующей боли, я понимаю, что он прав.
Аквин видит, что я остановилась.
— Приказ Хейса был убить принца, — запинаясь, говорит он.
— И ты не удосужился сказать мне? — слабо произношу я.
— Ты не была готова!
Никогда в жизни я не слышала, чтобы он кричал. Оландон отпрыгивает назад. Я слишком зла для этого. Я делаю два шага вперёд.
— Ты не была готова сразиться с ней и победить, — вздыхает он, с усилием успокаиваясь. — Принц был тем выбором, который я сделал, когда передо мной встало непосильное решение, кого из вас спасти.
— Ты говоришь, что моя мать позволила тебе решать.
— Ты многого не знаешь о моих отношениях с твоей матерью. Я знаю её с тех пор, как она была девочкой. Я наблюдал за тем, как она сходила с ума. Я не знаю, передала ли она решение мне, чтобы я мог спасти твою жизнь, потому что она не доверяла себе. Или она действительно безумна и развлекалась, наблюдая, как мучает меня.
Мне вспоминается тревожный разговор с ним, произошедший два дня назад. Сын Аквина корчится на земле, выкрикивая ругательства.
— И, несмотря на то, что ты был свидетелем её падения, ты каким-то образом не заметил признаков катастрофы собственного сына.
По обветренной щеке моего тренера катится слеза.
— Я слишком поздно понял свою ошибку. Я не понимал, какую обиду он затаил на тебя. За то, что в его глазах ты была для меня дороже собственной крови.
Моё зрение затуманивается, и я отметаю доказательства. Всё было ложью. Вся моя жизнь.
— Ты оставил меня умирать! Ты убил мою мать, изменил своей жене с односельчанкой и оставил меня умирать, — кричит Хейс.
Выходит Хейс — полноценный Солати.
Глаза Аквина сверкают.
— Твоя мать умерла, рожая тебя. Лечь с ней в постель, было ошибкой, о которой я очень сожалею. И твоя жизнь здесь была бы ужасной. Внебрачный сын солдата Элиты. Татум не приняла бы такой порок в своей гвардии. Оставить тебя означало бы либо твою смерть, либо твоё изгнание, либо потерю моей должности. Мне нужно было заботиться о жене. Я сделал единственное, что мог сделать: я оставил тебя на торговом посту. Люди, торговавшие там, исчезали на несколько недель, и никто не знал, куда. Позже, когда я воссоединился с Хейсом, я узнал об Ире. В ту пору я просто предположил, что у них есть тайное место, где тебя могут спрятать. Я надеялся…