- Никто не выдержит, дура! Придумала себе сказку... Они жрут нас. И нет в том мире ничего доброго.
Девушка встаёт, целует дверь, словно это сестра, бессильно прислоняется к ней лбом, ласково, улыбается и нежно шепчет:
- Я прощаю тебя! Живи и помни. Никогда не ходи не смотрины! Живи, Кирия!
Девушка отворачивается и уходит в открытую дверь, что видится пятном света. А Дарос понимает, почему не смог жить Олих. Она сама была воплощённым светом, красотой и любовью. Разве можно не полюбить такую? И как можно жить, когда загубишь её собственными руками?
Его мать была такой же. Он слышал, воины отца рассказывали о том, какой прекрасной и сострадательной она была. И, оглянувшись по сторонам, тихо добавляли, что Варг смотрел на неё, как на солнце. И умер, когда его солнце погасло.
Сколько таких как его мать и Любава гибнут каждый год тут и в том далёком мире? Сколько это будет длиться? Когда они поймут и станут хоть немного ценить жизни других? И как вообще можно считать себя выше других существ? Почти все, кого он любил, не были драконами и восхищали его своими душевными качествами. У собратьев он их почти не встречал. Так, наверное, и бывает: считаешь себя выше другого и превращаешься в чудовище...
Вспышка.
Темнота, стук в дверь, ответ изнутри. Дверь открывается... и Дарос видит собственного отца, который хмуро смотрит на кого-то:
- Чего надо?
- Учиться у тебя буду.
Детский голос звучит твёрдо, Варг запрокинув голову хохочет. И вот, Дарос видит их обоих: высокого, мощного дракона и невысокую, худую, грязную девочку. Она смотрит пусто и отчаянно, и отец не может вынести этот взгляд.
Он бросает в неё родовой кинжал и Дарос поневоле закрывает глаза, не в силах видеть это. Открыл и сцена продолжилась ровно с того же момента. Пришлось смотреть и удивляться: она изловила клинок, даже не оцарапавшись.
- Теперь берёшь меня в ученицы?
Отец озлобленно рычит: понятно, как тяжело ему видеть рядом женщину, даже если она и совсем юная, дитя.
- Мне тут смазливые куклы не нужны!
- Это твоя цена за ученичество?
- Да!
А девочка радуется, что может действовать, сделать хоть что-то. Улыбается жёстко, насмешливо смотрит на дракона, отхватывает длинную косу, режет лицо. Ему неприятно. Сам хотел. Смотри!
И Варг сдаётся:
- Ты заплатила цену, ученица...
Замелькали дни и месяцы наполненные изнуряющими тренировкам, болью и решимостью. До того самого утра, когда девочка ударила не ожидавшего нападения отца мечом в лицо.
Дарос снова изумлённо воззрился на Фина, а тот высокомерно задрал голову и отвернулся. Он давно уже бросил попытки выбраться из круга и теперь то с интересом посматривал на историю собственной жизни, то негромко ругал духа-предателя.
Там, в облаке, Варг весело расхохотался и похвалил девочку. Спросил, не умерла ли ещё сестра. Спровоцировал её, и она поддалась. А потом удивила самого Варга. Вытащила из ножен, висевших у него на поясе, тот самый кинжал и едва не вскрыла ему горло.
Он навис над ней, рычал, капала кровь...
А она спокойно предложила "кормить" его, если он научит магии, что позволит ей передать силы сестре. Отец отскочил от неё как ошпаренный. Молчали. А потом он спросил:
- И давно ты поняла?
Она спокойно ответила:
- Почти сразу. Ты зациклен на небе, плохо переносишь смену дня и ночи, а ещё грозу. Тогда небо зовёт тебя сильнее?
Даросу показалось, что при виде отца, запрокинувшего голову к небу, у него разорвётся сердце. Стараясь не подать вида, он отошёл к стене, сел, облокотился на неё спиной. Старался, чтобы выглядело небрежно, но, кажется, не смог никого обмануть. К счастью, ни Хранитель, ни Фин не стали комментировать его поведение.
А в облаке над кругом Хранителя юная Кирия продолжала проворачивать нож в ране Дароса.
- Почему ты не со своим народом?
Отец не дрогнул:
- Я осуждённый преступник и, если ты хочешь ненавидеть кого-то из драконов, то ненавидь меня. Я убил несколько тысяч.
И снова, как калейдоскоп замелькали дни и месяцы. Девочка росла, становилась сильнее. Отец гонял её, как солдат на плацу, но и заботился. И никогда не подавлял. Он всегда давал ей выбор и с интересом наблюдал: что же она решит? А она выбирала бежать вперёд, даже не на пределе, а где-то и за пределом сил.
Дарос сразу понял её мотивы, они были прозрачны: спасти сестру, или отомстить за неё. Другого понять не мог, как она могла осваивать всё это. Ведь была человеком. Скоро он получил ответ на свой невысказанный вопрос.
Сестра Кирии угасала. В облаке промелькнул один из разговоров сестёр, что вели они с помощью зеркала. Дарос ужаснулся как изменилась красавица-сестра девочки. Вспомнил, каким потерянным ходил в те дни брат, какие ошибки делал. Боялся, ждал, а потом сорвался.