Охрану короля усилили. Он отказался от посещения публичных мероприятий, Дарос настоял. Дядя посверлил его глазами и задал только один вопрос:
- Ты думаешь, это так серьёзно?
Дар ответил односложно:
- Да.
- Хорошо. Но ты ведь помнишь, что скоро праздник "Первой чаши"? И нам придётся там быть. Обоим!
Дарос чуть кивнул. Он помнил, а дядя, как обычно, в одной фразе высказал ему своё одобрение и доверие, обратил внимание на дату вероятного покушения, когда под удар попадут оба представителя правящего дома. И, кроме того, усомнился в его способностях. Кто поймёт его? И то, что он на самом деле думает, чувствует и планирует?
Глаза старого, видавшего всё дракона на гладком молодом лице... Король бросил взгляд на него и усмехнулся:
- Примерно так это и происходит, мой мальчик. Я всегда оставляю возможность для предательства другим и свободу манёвра для себя.
Дарос парировал:
- Не слишком ли сложно? Так можно самого себя переиграть!
Король рассмеялся, ласково глядя на племянника:
- А вот ты, мой дорогой, слишком прямолинеен. Таким был и твой отец. Несмотря на все свои достоинства, он не делал ни того, ни другого. И вот результат: его предали собственные сын и племянник, а он своими терзаниями загнал себя в угол так, что не оставил никакого окна возможностей. Никакого...- произнёс король медленно и со значением.
Это было предупреждение. Он что-то подозревает, ему что-то нужно или это всего лишь обычная проверка лояльности? Дар не мог быть уверен ни в чём. С ним, нет. А потому старательно держал лицо. И заговорил. Сам. И снова предельно прямо.
- Ты в чём-то подозреваешь меня?
Смех короля рассыпался часто и дробно как ядовитые орехи кава сыплются с деревьев, отравляя всё вокруг:
- Тебя? Нет. Но я не оставил бы тебя в живых, мой дорогой, если бы ты не остался у меня один. Подумать только! Трое братьев, и на выходе только один наследник!..
Король мечтательно и возвышенно смотрел вдаль. Вот опять: взгляд существа для которого нет преград. Азарк смотрит так же, когда задумывается. Только мальчик чист и готов на всё, ради других. Дядя - ради себя. Он из тех, кто погубит целый мир, отряхнёт манжеты и отправится дальше. И ничьи вопли боли и мольбы о милости не потревожат его сон.
Армос обратил на него свой лучистый взор:
- Несмотря на всю мою любовь к тебе, мой мальчик, я уничтожил бы тебя!.. Ты слишком силён и идеалистичен, а значит непредсказуем. Это плохо для меня и для государства. Потому наиболее оптимальным было бы, если бы ты стал посещать смотрины и оставил потомство!..
Король снова рассмеялся. Дарос подхватил этот смех, а после спросил светским тоном:
- Разве оптимально предупреждать жертву о своих планах?
Время замерло и лихорадочно билось между ними. Вот он - момент истины! Кто знает, чем руководствуется этот больной? Король любит его, заботится и ненавидит одновременно. Даже если он и питает слабость к нему, ненависть и безумие победят, рано или поздно. Если племянник не будет начеку и не упредит удар...
- Если ты не будешь начеку, мой мальчик, я однажды не удержусь и убью тебя,- мурлыкал Армос наклонившись к нему.
Король приблизил прекрасное и страшное в своей утончённости лицо:
- Это будет невосполнимая потеря для меня. Хотелось бы думать, что ты окажешься способен отрастить в себе немного злобы, коварства и беспринципности. И, быть может, опередишь меня...
Король гибко и плавно поднялся с кресла, подошёл к Даросу и, глядя ему прямо в глаза, мягко но властно дотронулся до его лица рукой. Скривился:
- Свободен, непокорен, а потому прекрасен... Каким и Варг был... Пока был...
Хмыкнул и быстро вышел из комнаты. Дарос с трудом перевёл дух. В голове не укладывалось...
***
Он почти не помнил, как добрался до департамента, а когда вошёл внутрь, натолкнулся на Арса. Тому хватило одного взгляда:
- Пить или на острова?
- И то, и другое...
Арс исчез, а вскорости появился у него в кабинете с руками, полными бутылок. Даже иллюзией не потрудился прикрыть. Откупорил одну и сунул в руки Даросу:
- Пей!
- А стакан?
- Стакан будет после. Пей!
Дарос, запрокинув голову, не отрываясь, осушил бутылку. В ушах зашумело.
- Вторую!- прокаркал он. Горло драло от невыносимой крепости и горечи.
Арс тут же сунул бутылку ему в руки. Дарос осушил её и откинулся в кресле, отдышался:
- Кастор прав, гномий самогон вовнутрь помогает от всего. Вопрос только в количестве!
Арс, пивший в это время, фыркнул и рассмеялся. Дарос тоже. Они хохотали как ненормальные, до слёз, до спёртого дыхания. В этом смехе было всё: усталость, горечь, поддержка, насмешка над собой и над необходимостью жить.