– Коснись своим языком моего.
От этого приказа у нее сжался живот. Пейджет уступила, и их уста снова встретились, рот его был горячим и требовательным, язык скользил по ее языку, уговаривая ответить.
Она попробовала, сделала неуверенное движение, раз лизнула его язык, другой.
Из горла Джейми раздался низкий одобрительный рокот.
Звук придал ей смелости, и она открыла рот шире, подражая выпадам и толчкам его языка.
– Вот так, – поощрил он, хрипло проговорив ей в чувствительные губы.
Пейджет поднялась на носочки и прижалась к нему еще теснее. Зарывшись пальцами ей в волосы, граф распустил узел, и освобожденные локоны упали вокруг лица, касаясь ее щек и рта.
Она впилась пальцами ему в плечи, усиливая нажим по мере того, как поцелуй становился более глубоким. Она застонала, в ней кружилось удовольствие, сливаясь внизу живота, где зарождалась боль.
Мужская рука поползла ниже по гладкой колонне ее шеи, шершавые подушечки пальцев чувственно скользили по влажной коже. Пальцы сжали край ее лифа, прежде чем нырнуть внутрь, тыльной стороной скользя глубоко за ткань, задев холмик груди. У нее сердце екнуло от ощущения его пальцев на груди, на соске.
Жар пронзил ее от единственного контакта, охватил обе груди, сжавшиеся, пока почти не заболели, пульсируя от его прикосновения.
Пейджет застонала и обвила руками шею Джейми, выгибаясь в его объятиях, стремясь к большему…
Он ответил на ее невысказанную просьбу. Его рот оставил ее губы и спустился по горлу. Каждый влажный поцелуй заставлял ее задыхаться и стонать, ерзать и извиваться.
Его ладони сжали корсет и лиф платья, стягивая его ниже, насколько можно было сделать, не порвав ткань. Ее груди подскочили, освободившись от платья, прикрытые только кружевом сорочки, двух холмиков коснулся воздух. Пейджет покрылась гусиной кожей от холода. Сорочка представляла собой слабую защиту. Джейми потянул за ленточки и развел тонкую ткань в стороны. Обнажившиеся соски заострились и сжались на морозном воздухе.
Пейджет резко втянула воздух, внимательно наблюдая за Джейми, прикусив губу, терзаемая его смелыми ласками. От его пронзительного взгляда внутри все восстало. Мышцы живота сжались, кожа натянулась, груди болезненно отяжелели.
Его рука плавно скользнула по чувствительным холмикам, теплые ладони поглаживали соски, взад-вперед, взад-вперед, превращая уже твердые верхушки в болезненно-чувствительные горошинки.
Джейми склонил голову, лаская Пейджет и наблюдая за ее лицом, глаза цвета моря сверкали от какого-то удовлетворения – и чего-то еще, что она никогда прежде не видела. Чего никогда не испытывала, во всяком случае. Желание.
Оуэн никогда так на нее не смотрел, что только подтверждало, что он не чувствовал к ней того, что мужчина должен бы чувствовать к женщине, на которой намеревается жениться. Возможно, не одна она испытывала сомнения. Возможно, он тоже.
Ее охватило огромное ощущение свободы, и в этот самый момент рот Джейми прикоснулся к ней. Пейджет вскрикнула, выгнулась, когда он стал посасывать вершинку ее груди, окутывая ее влажным теплом. Пальцы девушки зарылись в его мокрые волосы, пропуская темные пряди, и она притянула мужчину ближе, когда он слегка задел сосок зубами. Глаза широко распахнулись в изумлении от сладкой пытки, причиняемой его ртом.
– О-о, – выдохнула Пейджет и зажмурилась.
– Открой глаза, – последовал приказ.
Она повиновалась, снизу вверх глядя на Джейми. Он выглядел таким соблазнительным. Глаза, манящие и понимающие, скрывались за темными ресницами. Не отрывая от нее рта, он играл с верхушкой груди, поглаживая языком и пробуя ее на вкус.
Пейджет знала, что должна бежать. Должна осудить его за низменность и аморальность, но теперешние ощущения было все, чего она жаждала, никогда прежде не испытывая. Она страстно желала этого. И получила гораздо больше и гораздо лучше, чем могла мечтать… В ее воображении такого вообще не было. А здесь был Джейми. Его губы. Его руки. Разум отмахивался от потрясенного шепотка в мыслях. Она не хотела думать. Хотела лишь чувствовать.
Она хотела этого. И он ответил на ее желание. В настоящий момент ничто другое не имело значения. Ни то, что это Джейми – заклятый враг из детства. Ни то, что он брат Оуэна.
Он уделил внимание второй груди, и Пейджет снова застонала, запрокинула голову и оперлась затылком о дерево, в то время как рот Джейми мучил другой ее сосок.
Погладив спину, рука Джейми пробралась под ее плащ, медленно и неуклонно опускаясь ниже, и уверенно нашла ее попку. Обхватив ее одной рукой, он подтянул девушку выше, прижимая к свидетельству своей мужественности. Даже через юбки она почувствовала и поняла, что это было, почувствовала доказательство его желания.
Ощущая, как тянет низ живота. Пейджет изогнулась, инстинктивно желая до боли вжаться в Джейми. Она подняла ногу, пытаясь обернуть ее вокруг него, чтобы стать ближе, удовлетворить отчаянную потребность своего лона.
Джейми одобрительно зарычал и, подняв голову от ее груди, снова поцеловал. В этот раз Пейджет не колебалась. Она встречала его губы, его язык своим собственным, беря почти столько же, сколько давала.
Обхватив ее за бедро, поддерживая ногу, граф устроился между развилки ее бедер, толкнувшись в место, где она пылала и пульсировала. Пейджет застонала ему в рот, в возбуждении тесно прижимаясь к нему, не в силах стоять.
– Джейми, – простонала она его имя, тоненько, отчаянно, как мяукнула. – Пожалуйста. – Ее призыв, нужда в нем, нужда в большем была очевидна даже для собственных ушей.
Постепенно Джейми успокоился, его рот отстранился. Пейджет потянулась к его губам с тихим горестным звуком, рука взлетела к его лицу, пытаясь вернуть.
Его тело расслабилось, и он выпустил бедро девушки. Ее нога мягко скользнула на землю, подрагивая, как ни пыталась Пейджет ее контролировать. Джейми постепенно отодвинулся.
– Пейджет, – прохрипел он. – Мы должны остановиться.
– Почему? – Пейджет непонимающе заморгала, сосредоточив затуманенный взгляд на его внезапно посуровевшем лице. Челюсти сжаты. Глаза беспощадны. Нет. Она не хотела снова видеть этого Джейми. Ей нужен был Джейми с полуприкрытыми глазами и обжигающими губами.
– Ты принадлежишь Оуэну. Всегда принадлежала.
Слова были подобны ударам.
– Почему все в этом так убеждены? – Пейджет хотелось топнуть ногой, запрокинуть голову и завопить.
– А почему ты – нет? Ты его любишь. Вы двое были неразлучны. Я прекрасно это помню. Никто из вас не проявлял хоть какого-то интереса к мой жизни.
Что это в его голосе? Ревность? Боль? Она не знала, относилось это к ней или его брату – возможно, к обоим, – но, тем не менее, услышала. Внезапно Пейджет вспомнила его верхом на лошади, как он смотрит, как они с Оуэном взбираются на каменную стену, уверенные, что он не сможет перепрыгнуть. Они были детьми. Несмышлеными и неразумными в стремлении оставить его в стороне. Теперь от этого воспоминания ей стало стыдно.
– Мне жаль, – пробормотала она.
Ошибкой было сказать это. Она тут же поняла. Взгляд Джейми заледенел.
– Не надо. Оставь свою жалость.
– Мы не были… очень добрыми к тебе. Теперь я это вижу. – «Вижу, что ты был одинок. Может, поэтому ты до сих пор…»
– Прекрати, – прорычал он. – Не надо. Дело вообще не во мне.
Но она хотела, чтобы было в нем. И а ней. В них.
Пейджет вздохнула и потянулась к нему.
– Я больше не хочу говорить об Оуэне. – Наверное, прозвучало жалко, но, глядя на Джейми, она только захотела большего. Больше его самого. Больше страсти, которую только он мог ей показать. Это походила на то, как очнуться в новом красочном мире.