- Так, ты знаешь Влада, - наконец, говорит он, и я киваю. - Откуда ты? Из России?
Качаю головой.
- Нет? – удивляется он. – Ты сказала, что русская.
И не говори, дорогая, что не ждала этого вопроса.
- Русская. – Следующие слова выдавить сложнее, чем сделать сальто назад. - Но не из России, и вообще не из вашего мира.
Он, казалось, не особенно удивился, даже взгляда от дороги не оторвал.
- Как ты попала в Бейкон-Хиллс?
И что, я должна вывалить вот так сейчас на него всю правду, чтобы его «кондратий» хватил, прости Господи? Или солгать, чтобы он никогда мне не больше не доверял? Я ведь чувствовала, что он пока доверяет, не целиком, конечно, до определённого момента, где-то на уровне инстинктов, только потому, что фактически я пока не давала повода прибить меня. Ну, кроме того, что я периодически доёбываю его, облизывая своими жадными глазами, уже около получаса.
- Не знаю. Я просто проснулась утром в лесу под огромным пнём. Неметоном, - не хочу больше лжи. Надоело. Пусть он знает.
- Почему не вернулась назад?
На тыщу баксов вопросик. Ума не приложу, как бы помягче тебе это сказать, милый… И раз уж я решила не врать:
- Потому, что не могу. Я не знаю как, - на последних словах он на секунду поворачивает голову. - У меня просто не хватит знаний, чтобы всё тебе объяснить. Алан сказал, что вселенная многослойна и состоит из множества вероятностей. Мы сейчас находимся в одной из них. А я из другой вероятности, получается. Звучит глупо, у меня, правда, нет другого объяснения. Так, что получается мне даже некуда возвращаться.
- Ты даже не пыталась,- он не спрашивает, констатирует. – Почему?
Только не этот вопрос! Сердце подпрыгивает до горла, делает кувырок, и падает в самые пятки. Чёртова причина в футе от меня, напряжённо постукивает пальцем по своду руля, задумчиво таращась в лобовое стекло, и спрашивает меня о чёртовой причине. Чёрт, я ведь на самом деле даже не подумала проверить, живы ли в этой реальности мои родители… Что я должна ответить?
- Хотела помочь? – выдавливаю.
Жалкая трусиха…
Дерек качает головой. Нет, трясёт головой, словно стряхивая мою ложь. Не надо было врать… надо было смолчать.
- Ты помогаешь всем без разбору, или только тем, кто этого стоит? Как ты делаешь выбор, а? Вот этот хороший, да, а этот больше заплатит? Кому первому?
Дерек бросается словами как камнями. Он зол. На меня. Ох. Если я скажу кому первому - ты мне теперь не поверишь, мой хмурый идол…
- Поначалу помогала всем подряд, а потом сперва тем, кто… дорог, - это максимально честный ответ, на какой я способна.
- Дорог, как Питер? Как дорого он заплатил? – сквозь зубы с яростным любопытством спрашивает Хейл.
Что за… не может быть… так вот почему он не удивился моим словам. Конечно, он сразу поговорил с Дитоном, пока я была в отключке. Он проверял, начну ли я врать.
- Алан тебе рассказал?
Он молчит. Конечно, Алан, спасибо, блин тебе! Так: вдох-выдох.
- Питер мне не платил, не деньгами во всяком случае. Он дал совет в благодарность, - с тяжким вздохом говорю я. – Он тоже не абсолютное зло.
Хейл фыркает, - благодарность и Питер несовместимы. Молчит.
- Дерек, не бывает злых и добрых, бывают наши интересы и интересы других, они могут совпадать, а могут противоречить. Стайлз тоже был демоном, но у него самое доброе сердце. Даже Скотт способен на убийство со своей моралью, хотя бы ради возлюбленной, или по ошибке, но только если точно будет уверен, что другого выхода нет. Мы все не без греха. Разница лишь в том, что он полагается на совесть. А я… в большинстве случаев сначала делаю, а потом думаю.
- Это и пугает, - глухо отзывается Дерек, и замолкает надолго.
Мы молчим минут десять. И я впервые задумываюсь, пытаюсь найти причины своего пребывания здесь, помимо него, естественно. Получается из рук вон скверно.
- Поверь, я не хочу думать, какой мир для меня реальнее, - говорю я, когда безмолвие в салоне начинает давить десятикратно. - Тот, где я ничем полезным не занималась, протирала штаны, сидя за монитором и сериалами. Или этот, где я, наконец, могу хоть что-то сделать. Где способна принести пользу. Где мне не хочется выброситься из окна. Знаешь, каково это, чувствовать себя нужной хоть иногда?
Он убирает левую руку с руля, и опускает ладонь на своё колено, глубоко задумавшись. Но не злится. Вернее злится, но уже не так. Он принял моё откровение. То, что я обрисовала, Алан назвал бы абсолютной причиной не для того, чтобы остаться, а для того, чтобы до конца жизни запереть меня в психушку. С ужасом понимаю, что сказала Дереку чистую правду.