Пока это происходит, он успевает схватить одного за шею и с чётким хрустом сломать её. Но выстрелы мешают ему двигаться, замедляют его, не дают отбиться. В этот же момент видимо проездом - по коридору проносится Питер. Он даже не останавливается, просто поднимает руки и скашивает двух оставшихся растопыренными когтями. Не ментальничает, не геройствует. Моральные принципы – не его. Просто убивает.
Снаружи раздаются новые выстрелы. Питер, взглядом убеждаясь, что мы ещё живы, поворачивает в их направлении за угол. Ему некогда с нами возиться. Сейчас нужно прогнать Монро и разобраться с остальными фанатиками, ведь если Питер «расколдован», то и с Анук-Итэ покончено. Со Скоттом всё будет хорошо, остались охотники. Но это уже другая история. Вечная история.
В коридоре всё стихает. Дерек заваливается на пол, дыхание поверхностное, тяжелое и частое дышит. На его счастье пули не аконитовые - нет ни черноты, ни воспаления. Но он не исцеляется! Из отверстий на футболке по-прежнему идёт кровь. Что-то в них не даёт ему исцелиться. Чёртова химия! Что ещё этот долбанутый на всю голову Джерард придумал?
В этот самый момент на меня падает осознание, какую ошибку совершила, не послушавшись Дерека. Если бы не я, он не был бы сейчас в таком состоянии. И кто из теперь долбанутый? Меня трясёт и конечности отнимаются от ужаса, от того, что я натворила.
Хочу встать и посмотреть, можно ли что-то сделать, но не чувствую ног и спины. Опускаю глаза вниз, и понимаю - всё потому, что один из этих придурков, достаточно близко упавший вцепился в мою ногу в посмертной судороге. Знал ли он что делает, или действовал инстинктивно уже не важно – дело своё он сделал. И теперь моя слабость имеет уже другую природу. Я, конечно, оклемаюсь, но до того, как это произойдёт, Дерек может уже умереть…
Не могу пошевелить ногами и с каждой секундой немеют и руки, наливаются свинцом. Из последних сил стряхиваю с себя руку мертвеца и делаю отчаянный бросок на полкорпуса в сторону Хейла.
Слава всем богам - Дерек жив, его грудь ещё трепыхается частыми полувдохами. Кровь сочится по одежде, ему плохо, а я руки не могу поднять, героиня херова, «помогла» называется!
Давай, покажи свою слабость. Это всё, что ты можешь? Таким образом, методично обругивая себя последними словами, подтягиваюсь на локтях, делая ещё одно движение. Недостаточно, чтобы дотянуться. Без контакта с злосчастным покойником силы начали возвращаться ко мне, или тяга к моему хмурому солнцу тащила… подтягиваюсь в последний раз, и понимаю, что больше не смогу, даже если умру. Падаю уже в полметре от него.
Осталось только протянуть руку. Это же ДЕРЕК! Не будь соплежуйкой. Просто подними руку и сделай это.
Когда мои пальцы, наконец, касаются его бока, время останавливается. А я роняю голову на пол, закрываю глаза и считаю удары его сердца.
До тех пор, пока он не начинает шевелиться.
Поднимаю глаза на шевеление. Раны затянулись. Футболка больше не кровоточит. Дыхание у него выравнивается. Дерек открывает глаза. Поднимает руку, поморщившись, отдирает от себя мои пальцы.
Он тяжело приподнимается и опирается спиной о стену. Взгляд грузный, усталый, но больше не сердитый.
- Жива?
Я киваю, и не выдерживаю. Все эмоции выливаются наружу. Пытаюсь отвернуться, размазывая их по щекам, но он замечает. Меньше всего мне хочется знать, о чём он сейчас думает. Да и так понятно…
Тяжёлая рука опускается на моё плечо и притягивает к твёрдой груди, прямо в тонкую ткань носом, которая так сильно пахнет его кисловатым мужским запахом и кровью.
- Уже всё, - звучит сверху.
А я не могу остановиться.
- Тихо. Я живой.
- Дер…к, - всхлипываю я в его куртку.
- Тихо, - повторяет спокойно. Как ему удаётся быть таким спокойным, едва ласты не отбросив?!
Я хватаюсь за него настолько сильно, как только могу, хочу врасти в него всеми корнями и частями тела. Ведь он действительно жив, здесь со мной, такой настоящий. И это что-то невероятное. А он терпит. Все мои эмоции терпит. Горячие пальцы легонько шевелят мои волосы, ладонь скользит по макушке, затылку, плечам, снова возвращается к затылку и крепко вжимает голову в нагретую горячим оборотническим телом футболку, каменные мышцы на груди. Вторая ладонь сжимается на спине, до синяков, до хруста позвонков. Так, что слёзы снова подступают к горлу от избытка эмоций, и приходится зажмуриваться.
- Ты когда-нибудь скажешь своё настоящее имя? – ровным голосом говорит мне в макушку. - Или мне называть тебя по прозвищу? У человека должно быть имя, разве нет?
- Светлана Ивановна Александрова, - бубню я его футболке.
- Сви… как?– переспрашивает он, но руки с головы не убирает. - Господи, может, ты просто будешь «Стайлз номер два»?