С тех пор я была готова на любые эксперименты. Я хотела знать, на что мои способности распространяются и каков их предел. Он оказался невелик - ровно до тех пор, пока я жива. Нельзя отдать больше, чем имеешь. Очень важно понять момент, когда жизнь пациента вне опасности. А его так сложно уловить, - я же не врач, не смотря на все старания Алана вбить в мою голову хоть немного базовых знаний.
На главный вопрос: «Нужно ли вмешаться в события и помочь ребятам?», - ответ Дитона был прост и однозначен: нет. Нельзя изменять события. Нельзя направо и налево раскрывать всем их будущее и предугадывать каждый их шаг. Нельзя мешать тому, что должно случиться. Я беспрекословно согласилась, понимая, что мои действия могут изменить ход основного сюжета и тогда всё может кончиться гораздо хуже, чем планировалось раньше. Решила: чем меньше людей будут знать о моём существовании, тем меньше возникнет проблем. Алан немного удивился радикальности моих мер, - он считал, что достаточно было бы просто не использовать эти способности при них, а скрываться – чересчур. Но снова поддержал.
Поэтому, я скрепя зубы, ждала, пока Стайлз и Скотт помогут Дереку обезвредить пулю с северным синим аконитом, которую всадила к него Кейт, чтоб её сифилис одолел. Да, я была там, за стеной и решёткой в вонючем вольере для кошек, слушала, как скулит напуганный Стайлз, и как шипит на него доведённый до точки «кипения» Дерек. А когда они ушли, стирала чёрную жижу с пола, потому, что обещала Алану, что после этого безобразия в помещении будет полный порядок. Меня не покидала мысль: смогла бы я помочь ему? Как бы на меня подействовал аконит? Что я могу сделать для Дерека?
Утром я сказала Алану, что хочу попробовать вылечить оборотня. Он задумчиво смерил меня глазами, и сказал, что сам хотел бы опробовать мой «магнит» для болезней на ком-нибудь сверхъестественном.
Совсем скоро мне представилась возможность ощутить ту чёрную гадость на своей шкуре, или, точнее сказать - желудке. Дитон отвозил меня в Лос-Анджелес, где я смогла-таки излечить от отравления аконитом одного из членов стаи Девкалиона. Этому обмудку следует внимательней следить за тем, что он пьёт, даже если он думает, что алкоголь на него не действует. Жаль, что Девкалион затем его прикончил, ну, да не моё это дело, хер с ними.
Моя жизнь коренным образом изменилась. Опять. Мне заплатили столько, что я могла купить комнату и остаться в столице штата, не испытывая нужды, и не обременяя Алана. Но к советам я не прислушалась. Половину сразу отдала Дитону, потому что если бы не он, не знаю, что бы со мной вообще в этом мире было. И ещё просто потому, что видела, сколько он зарабатывает за свои услуги. Сняла в аренду комнату с террасой на чердаке. После чего твёрдо заявила, что никуда не уеду из Бейкон-Хиллс, пока там остаётся Хейл. Дитон серьёзно посмотрел в мои честные - только с ним - глаза и снова согласился. Наверное, в раю его ожидает особая перина.
Что я сделала, когда вернулась в Бейкон Хиллс? Правильно, - решила попробовать спасти моего дорогого хмуроволка. Через день на школу напал альфа. И у меня, чёрт возьми, получилось! Никогда не забуду ту сумасшедшую эйфорию и восторг, когда впервые к нему прикоснулась. Если бы не откат после исцеления и необходимость прятаться, этот день можно было бы назвать лучшим в моей пустой жизни. Видеть, как хмурая морщинка между бровей растворяется, а скованное болью каменное тело медленно расслабляется и обмякает от отступающего напряжения под моими пальцами, держать его большую шершавую ладонь в своих, утешая… вряд ли это можно с чем-нибудь сравнить. Чего греха таить – ощупала его любимого почти всего, насколько позволила совесть.
И никто не задумался, откуда же Дерек взялся в лесу, спустя три дня в самый нужный момент, после того, как альфа Питер вывернул его внутренности наизнанку, и, как ни в чём ни бывало, кинулся помогать Скотту. Я уже в тот момент валялась у себя и ловила отходняки от лошадиного коктейля из лидокаина, буливакаина и роливакаина, стараясь не думать, как вся эта мудотень подействует на мои расшатанные нервы. После аконита организм восстанавливается быстрее, потому, что для меня он в отличие от оборотней не смертелен. А вот после ранений было фигово. В тот день Дитон заштопал меня в первый раз. И провёл первый урок по врачебной теории, попутно объясняя на практике, как действует каждый препарат, который он в меня вколол.
Дальше полетело по накатанной. Сначала я помогала всем, кто просил и где могла. Дитон кинул справку по стаям, и теперь – спасибо охотникам – клиенты-оборотни меня осаждали чуть ли не стаями. Но уже через месяц пришлось ограничить круг «пациентов», - организм восстанавливался не так быстро, как хотелось бы. Точнее сказать, с каждым разом всё тяжелей.