Алан советовал не дурить, и переехать в столицу, талдычил, что я не могу помочь абсолютно всем. Это, само собой понятно, я и не пыталась, но не могла бросить Бейкон-Хиллс. Мне нужно быть ближе к НЕМУ. Пусть наблюдать, изредка помогая в самых крайних случаях. Пусть они никогда не узнают. Пусть так. Зато я знаю, что пыталась.
Конечно, иногда меня видели, несколько раз я попадалась на глаза каждому из них. Но кто будет обращать внимание на неадекватного человека, каждый раз незаметно исчезающего из поля зрения. И ладненько, нашим легче. Всё равно буду помогать. Потому, что здесь нет того беспросветного состояния, что было дома. Той липкой каши из беспомощности, бесполезности и бездействия. Здесь я из этой противной массы выкарабкиваюсь, когда вижу, как затягиваются раны, восстанавливается дыхание и сердцебиение. Это как доза на некоторое время. И каждый раз хочется ещё. В своём маниакальном «врачебном запое», я, кажется, по разу помогла им всем, не знаю, не считала…
Чтобы вылечить Скотта после нападения Виктории Арджент, пришлось отказываться от дорогостоящего предложения и срочняком вылетать из Лос-Анджелеса, где у меня тогда уже появились личные апартаменты, и я начала жить на два города. Это пришлось делать очень быстро, постоянно оглядываясь на задремавшего в углу Дерека Хейла.
Один раз это даже был Стайлз. Пока Мелисса, единственная кроме Алана, кто знал, усыпила его, нужно было также быстро успеть удалить поганую опухоль из его мозга, что оставила треклятая лисица. И прощай навсегда лобно-височная деменция. Надеюсь, бедолага никогда об этом не узнает.
Даже Питеру помогла. Потому, что:
«- Ты не такая сволочь, как все о тебе думают. Как ты сам о себе думаешь, Питер. Просто хочу, чтобы ты знал: когда соберёшься искать свою дочь – её зовут Малия Тейт. Ты к ней привяжешься, хочешь ты того или нет. И не нужно крушить весь мир вокруг себя, чтобы узнать это.
- А ты не настолько слаба, как себя считаешь, - голубые глаза смотрят с иронией и непривычной мягкостью, которую может не увидеть больше никто, кроме Малии, - ты своего добьёшься, даже если весь мир будет против тебя. Хочешь, дам совет? Когда почувствуешь, что сил не осталось – не останавливайся».
До сих пор не уверенна, правильно ли я поступила, помогая ему восстановиться после его воскрешения Лидией. Алан учил, что у врача не должно быть приоритетов. Мне до него никогда не вырасти…
===
Сегодняшнее пробуждение «порадовало» раскалывающейся головой, сухостью во рту и усиливающейся тошнотой. Голова болела так, что приподнятые ресницы сопровождались микровзрывами в затылке. Хорошо меня накачал Алан в этот раз, не пожалел препаратов. И, похоже, глюки от фентанила продолжаются потому, что я вижу Дерека Хейла, словно только что сошедшего с моего сна, сидящего в кресле напротив дивана. С интересом взирающего прямиком на меня своим фирменным «хейловским» проедающим во лбу дыру взглядом, под которым можно признаться во всех смертных грехах, даже тех, которых не совершала. Я моргнула несколько раз. Видение не пропало.
- Это ты?.. – тупой вопрос с моей стороны. Я ещё никогда не разговаривала с ним во сне. Голова тяжёлая, как гиря, мысли крутятся в направлении: «можно ли разговаривать с галлюцинацией?»
- Кто ты такая? – наклоняясь вперёд, спрашивает мой глюк, совершенно спокойным тоном, который никак не вяжется с его взглядом.
- Надеюсь, я всё ещё человек. Во всяком случае, я была человеком. Сейчас – не знаю, спроси, что полегче.
Мне всё равно, что говорить, да и не важно, это же сон. Снова моргаю, резкость в глазах тяжело настраивается, но я пытаюсь увидеть, впитать каждую морщинку, каждую чёрточку, нечасто он так близко, даже во сне.
Он мерно стучит пальцами по подлокотнику, словно мой ответ ему не понравился, но внешне остаётся непробиваемым. На сон не похоже: во сне он всегда уходит, и я не могу его остановить.
- Интересный акцент, - смотрит пристально, не отпуская моего взгляда. Я тоже не прерываю контакта, боюсь потерять его.
- Я русская, - бормочу я, под гипнозом его глаз.
Хейл встаёт, подходит к дивану и опускается на корточки. Теряюсь в догадках, что этот конкретный сон может означать по Фрейду. И мне вообще нифига непонятно. Почему он всё ещё он не уходит?
- Как твоё имя? – он нависает надо мной, и это так по-мужски и по-звериному, что я почти физически ощущаю силу, исходящую от него. Воздух между нами трещит от переизбытка тестостерона, от жеста, который должен задавить мою волю.