Тяжело поднимать голову, но желание видеть его полностью пересиливает.
- Тебе ни за что не выговорить, зови как все – ИвАнова.
- Как эту… в Вавилоне? – фыркает он.
- Верно. Она тоже русская, как я, - выбалтываю, гадая, смотрел ли сериал реальный Дерек Хейл. Навряд ли.
Дерек молчит, продолжая внимательно изучать меня.
- Так… это похоже на твоё настоящее имя?
- Это имя моего отца.
Кивает. Ну, да, в нашей русской системе наименований сам чёрт ногу сломит. Даже не пытайся.
Что за странный разговор, даже для сна.
Держать фокус на нём всё сложнее, даже во сне мне хочется спать. Господи, Дерек, перестань сниться хоть на минуту, дай выспаться, хотя нет – снись, всегда снись, солнце моё… Дурацкий фентанил, - если я сейчас усну, буду видеть всякую херню вместо тебя, такое бывало под глюками. Ненавижу наркотики! В следующий раз откажусь.
- Прежде чем отказаться, на спину свою посмотри, - серьёзно советует мой бессменный идол из снов, в доказательство касаясь повязки, отчего рана вспыхивает огнём, и я не могу сдержать громкого стона. Кажется, от «блокады» Дитона остались одни воспоминания.
- Извини, - говорит Дерек, убирая руку. И внезапно до меня доходит: это не сон. Во сне нет физической боли, Алан объяснял, когда в первый раз колол мне эту дрянь.
До альфы тоже доходит, что до меня доходит.
- Поговорим, – спрашивает Дерек отнюдь не вопросительным тоном.
- Да, только дай мне подняться и выпить не меньше двух чашек кофе, - болезненно морщась, отвечаю я.
ГЛАВА 1.4
- Значит – пентхаус? – Дерек обводит мою небольшую «студию» одобрительным взглядом. На самом деле, комната раз в двадцать меньше, чем его лофт, зато в центре.
Он восседает на высоком табурете, вальяжно облокотившись спиной и локтем на мраморную стойку позади себя, за которой я по утрам готовлю себе омлет или пудинг. На нём тонкая хлопковая белая футболка с рукавами и тугие джинсы, поза расслаблена, в правой руке кружка, но даже с ней Хейл не выглядит по-домашнему. Он нарочно пытается создать безмятежную атмосферу, но это бесполезно, когда он находится в паре футов от меня. Я почти дрожу, когда его лениво блуждающий по помещению взгляд останавливается на мне. И я точно, блин, неспокойна.
- Кое-кто готов платить за то, чтобы не рыскать по всему миру в поисках противоядия от всех редких видов аконита, - говорю я, нервно сжимая в руках чашку. Мы сидим в кухонной зоне, и я заняла широкий подоконник, потому, что на стуле просто не удержусь. – Оборотня сложно убить в честной схватке, вот и прибегают к ядам, идут по пути наименьшего сопротивления, так сказать. Моя работа – обезвреживать яд, для меня он неопасен. Практически.
Боже, что за чушь я несу?! Какое ему до этого дело, вообще? Что за словесный фонтан в моём исполнении.
- ТЫ вытащила меня оттуда?
- Не совсем, - туманно отвечаю, мечтая, чтобы сердце перестало гонять по грудной клетке как ненормальное.
«- Мне некогда с вами нянчиться, и больше мне не звони, я серьёзно, Иванова, я для вас не служба спасения, в следующий раз набери 911.
- Тогда их тоже убьют. Брейден, это всего второй раз, когда мне понадобилась твоя помощь. Помоги нам. Помоги ему, ты же знаешь Дерека лучше меня. Я тебе отплачу! Хочешь, скажу, где Пустынная волчица?..»
- Зачем ты это делаешь? – тем же непринуждённым тоном интересуется он, но в голосе прореживается едва уловимая угроза. - Вообразила себя «чудо-девушкой»? Или есть другие причины?
Ого, да наш альфа знаком с комиксами. Сколько же я ещё про тебя не знаю, солнце...
Дерек закидывает правую ступню с ботинком на своё левое колено, откидывается назад, занимая ещё более удобное положение, и делает большой глоток из кружки, демонстрируя полную готовность ждать ответы на все свои вопросы хоть до скончания века.
- Ну, я не одному тебе помогала… - встречаюсь с его прямым взглядом и неминуемо сдаюсь. - Не хочу, чтобы тебе было плохо. Вся твоя жизнь - один сплошной кровавый торнадо. Если я могу забрать чуть-чуть боли, почему нет? – стараюсь произнести сдержанно, но сердце несётся бешеным галопом, что равносильно признанию.
- Сколько раз? – как бы «между прочим» спрашивает он, но по внимательным глазам я понимаю, что от моего ответа многое зависит. Например, его мнение обо мне.
- Точно не скажу, - пытаюсь выкрутиться, - несколько раз.
- Несколько дюжин раз, - уточняет он тем же тоном.
- Ты…, - качаю головой. Нельзя же так, блин, нельзя так пользоваться своим преимуществом надо мной, своей силой, моей эмоциональной беспомощностью перед твоей притягательностью...