В деревне ни за что жить не останется. Танцевать любила – страсть, даже без музыки могла. Как остается одна – тут же в пляс. Напрыгается, бывало, так, разве что не падает. Конечно, и ей приходилось сено убирать, дрова колоть, воду носить, навоз выгребать, но в меру, не как прочим.
Как же ненавидела всю эту канитель, жуткие деревенские обязанности, необходимость едва не в обносках ходить, как чучело выглядеть.
Мечтала Милка поскорее из родительского дома упорхнуть. А как регулы начались, открыла для себя ещё одно удивительное удовольствие: пуще танцев полюбила девчонка ублажать нежное тело ласками.
Для этой радости потайное место как нельзя кстати сгодилось.
Про её тайный угол все знали, но виду не подавали, старались не беспокоить отцову любимицу.
К пятнадцати годам Люся так натренировала интимную чувствительность, что могла доводить дело до финиша минут за пять, причём несколько раз за день.
Иногда забывалась, начинала играться при посторонних, хотя старалась не выдавать своего греховного пристрастия.
Ей уже было мало полученного опыта. Хотелось настоящего секса отведать, как у взрослых. Но рожать как мамка, она точно не станет.
Училась Милка без энтузиазма, однако легко. Времени на сладкую нежность да прочие любимые занятия оставалось достаточно. Пристрастилась Люся и романы любовные читать.
Старшая сестра вскоре замуж вышла. Муж её поселился примаком. Иногда Милке удавалось подглядеть откровенные любовные игры молодожёнов, чем ещё пуще разжигала интимное любопытство и разогретую не ко времени, возбужденную до исступления женственность. Конечно же, Люська начала расспрашивать девчонок, кто постарше – как да чего. Кое-какие пикантные сведения просочились в незрелую ещё, но озабоченную голову.
Девчонка начала учиться кокетничать.
Встревоженные появившимся вдруг томлением по поводу девичьих деликатесов мальчишки, раздираемые романтическими страстями, крутились вокруг быстро поспевающей Милки, пытались её обхаживать.
Люся благосклонно принимала целомудренные знаки внимания, училась целоваться, даже позволяла тискать грудь, глубже пока не допускала, хотя сама с удовольствием мяла в ладони набухающие писюны.
Ровесники не давали её безудержной чувственности удовлетворения и разрядки.
Она же мечтала попробовать всё, но, с взрослым мужчиной, не с сосунком, который чего-нибудь да сделает не так.
Чего именно хотела – не имела представления, но накручивала натренированное воображение так, что порой обильно обливалась соком и долго-долго наслаждалась сладкими конвульсиями.
О первом мужчине Милка грезила бессонными ночами. Видно, слишком заметно девочка повзрослела, если на улице к ней стали приставать взрослые парни с откровенными предложениями.
Смелости ей было не занимать, от вероломных охотников за свежатиной отбивалась легко. В случае чего – стращала старшим братом, которого в деревне уважали за бесстрашие и силу.
Не так представляла она себе романтические отношения.
Отдаться Люся мечтала по любви.
Однажды, когда мама попросила помочь на ферме, чтобы быстрее справиться, самой-то ей надо было гнать конскую подводу на склад за комбикормами, по какой-то надобности зашёл в телятник конюх – Тимоха Гаврилов.
Про лошадь спросил, про подковы. Вроде у кобылы с ногой что случилось. Хотел сам поглядеть, не нужна ли срочная помощь.
Узнав, что матери нет, завёл разговор ни о чём, чтобы языком зацепиться.
Тимоха был, хоть и не совсем в себе, с замедленным психическим развитием, точнее, слегка слабоумный, но довольно хорош собой. Речью, несмотря на душевную хворь, владел отменно, в свободное время читал запоем всё подряд. Силищей обладал уникальной.
Вмиг распушил перья перед молоденькой курочкой как только понял, что появился шанс поживиться свежатиной.
Стихи декламировал, историями про любовь, похабными правда, других Тимоха не знал, сыпал. Лесть из его уст звучала странно, но Милка этого не замечала: всё одно было приятно чувствовать себя не девчонкой, а взрослой дамой, к которой обращаются с почтением.
Слушала девчонка дурачка и таяла как апрельский лёд.
Понимала, что у того с башкой беда, но очень нравилась девочке откровенная чувственная брехня, тем более настолько приятная, да от взрослого парня.
Заслушалась и не заметила как оказалась с ним на сеновале.
Тимоха ей анекдот за анекдотом шпарит, да всё про взрослую любовь, с шуточками да прибауточками про то, какой у него славный предмет имеется, как ловко это чудо в одно интересное место можно вставлять.