Ругались родители каждый день, иногда с мордобитием. Не хотела Милка это всё видеть.
– Выгнала бы она папашу, что ли. На кой ляд ей такой мужик в доме нужен!
В училище Люську как иногороднюю поселили в общежитие, зачислили на курс, выдали форму, поставили на довольствие.
Это на словах. На деле всё обстоялокуда хуже.
Общежитие училища оказалось холодным, ветхим сараем с щелями в досчатых стенах. Мебель доживала последние дни, дай бог, чтобы до последнего курса выдержала. По комнатам стадами ходили раскормленные крысы, клопы и тараканы чувствовали себя хозяевами жизни.
Уже на второй день от укусов чесалось всё тело, а бельё невозможно было отстирать от пятен крови.
В умывальниках текоа исключительно ледяная вода, душа совсем не оказалось. Вместо туалета грязный сортир с дырами в полу, в которые того и гляди кто-нибудь провалится. В столовке кормили форменными объедками, да и те отнимали старшие, кто посильней да сноровистей.
Хорошие вещи и деньги отобрали в первый же день, ещё и оплеух навесили за неповиновение. Уже через неделю хотелось не просто есть, а натурально жрать.
Через месяц Милка мечтала о доме, потому что завшивела и опухла от голода.
Разве в таких нечеловеческих условиях до учёбы, когда день и ночь урчит в животе, а мысли и чувства сосредоточены на желании хоть чего-нибудь запихать в приклеенное к спине пузо!
Даже к родителям съездить, за продуктами, не на что. Да и привозить их, если честно, нет смысла – отнимут.
Девчонки, кто шустрее, нашли подработку: после учёбы добывали деньги на пропитание. Искала способ заработать на прокорм и Люся. С трудом оформилась мыть по вечерам захудалую контору, где драила обшарпанные полы и загаженные до невозможности туалеты, протирала столы и стены, прибиралась в кухне.
Трудилась Люська на совесть – жрать-то хочется. Невелик заработок – сорок рублей за месяц, и то хлеб.
Однажды задержалась с уборкой подольше. Служащие уже ушли, она всё не могла закончить. Сзади её неожиданно схватили за шею, жёстко нагнули к столу, начали сдирать штаны вместе с трусами.
Милка пыталась вырваться, за что получила сбоку по рёбрам, и затихла под напором тяжёлого мужского тела. Произошло всё быстро. Опять было ужасно больно, противно и до жути страшно.
Бугай сторож моментально сбросил внутрь дурное семя, даже не думал слить похоть хотя бы на пол, повернул Люську лицом к себе, показал огромный кулак и произнёс единственное слово, – убью.
Милка не решилась проверять – так ли это.
Больше на эту работу не пришла. Нашла другую, а когда получила зарплату, почти всю её отняли старшекурсницы, как только дошла до общаги.
На жратву осталось только пять рублей, спрятанных под подкладкой ботинка. Это была заначка на крайний случай.
Девочка была готова съесть чего угодно. Подружка посоветовала одно кафе, где хлеб на столах лежал бесплатный хлеб и всегда стоял стакан с горчицей. Надо лишь сесть и заказать стакан чая.
Люся советом воспользовалась, но через пару раз её уловку раскусили и выгнали взашей, пригрозив прибить, если увидят ещё раз как она ворует хлеб.
И тогда на горизонте возник добрый волшебник в парадной одежде матроса торгового флота. Высокий, симпатичный весельчак, косая сажень в плечах. Мелодичный баритон.
Бравый мореман располагал к доверию, а общительность и тонкий юмор не давали заскучать. Михаил ворвался в неприкаянную жизнь Милки как скорый поезд, который летит, не замечая большинства станций и полустанков, вмиг сразив восторженную девичью восприимчивость. Неодолимая потребность в любви наконец-то дождалась звездного часа и трепетала от восторга в предвкушении долгожданного счастья.
Вечером сладкая парочка долго бродила по вечерним улицам вдоль набережной Северной Двины и морского порта, чувственно держась за руки, после чего парень пригласил девушку в кафе, где накормил до отвала.
После ужина опять гуляли. Матрос читал ей стихи Эдуарда Асадова, в которого тогда были влюблены все девчонки её возраста.
Это было так романтично, так здорово, тем более на сытый желудок.
К девяти часам, когда выгоняют посетителей из общежития и закрывают на замок двери, Михаил проводил Люсю, даже поцеловал на прощание.
Она была без ума от свалившегося так неожиданно счастья.
Договорились встретиться на следующий день.
Всю ночь и на учебных парах девочка мечтала о свидании. В воображении по волнам ярких эмоций плыли картины ближайшего будущего, в котором были кругосветные путешествия, заграничные наряды, французская косметика, украшения и много-много пламенной любви. Милка наслаждалась, представляя себя, то на балу, то хозяйкой в большом красивом доме, то в театральной ложе или у модной портнихи.