Всю смену Люся каталась в машине с нарядом. Наговорились всласть.
Лёшка несколько раз покупал вкусную еду, не скупясь, тратил на Милку деньги. Расспросил обо всем. Обещал помочь.
Вечером, после смены, поехал вместе с ней в общежитие, поговорил с самыми агрессивными девчонками, предупредил о нехороших последствиях, дал Люсе денег на жизнь и обещал постоянно навещать.
С этого дня её жизнь преобразилась благодаря Лёшику.
Наконец-то Милка обрела настоящую свободу и определённую долю уверенности в завтрашнем дне.
Деньги Лёшка подбрасывал постоянно, хотя не имел на неё никаких видов. Просто опекал, как землячку.
Приятели теперь часто отдыхали вместе, гуляли, тратили напропалую деньги и никогда не проявляли друг к другу иных чувств, кроме абсолютно дружеских.
Жизнь начала обретать приятную стабильность. Даже учиться стало интересней.
В Милкиной жизни тут же появились кавалеры, правда, всё больше одноразовые: опасалась она серьёзных отношений, да и семью заводить не было желания.
Жить как мамка, рожая через год да каждый год голытьбу – удовольствие небольшое.
Люся опять мечтала попробовать всё самое интересное, а для этого нужна абсолютная свобода.
Свобода от всего, включая отношения с влюбчивыми мужчинами.
Кокетничать и крутить любовь без обязательств и привязанностей оказалось до чёртиков интересно, и совсем несложно.
Мила быстро усвоила азы соблазнения, но держала поклонников на расстоянии, не позволяя ничего, что не входило в её собственные планы. Секс ей нравился, только правила теперь устанавливала она, ловко направляя партнёров у желаемым результатам.
И ни грамма лишнего: сделал, чего и сколько дозволено, и отваливай. Ежели что не так – Лёшка Панин разберётся.
Работать теперь Люсе было ни к чему: парни в очередь стояли, предлагая подарки и деньги взамен страстной любви.
Лёшка пробил ей двухместную комнату в общежитии, где Мила обитала вдвоём с закадычной подружкой, ведущей схожий образ жизни.
Матросика, Мишку, Лёшка отыскал. Дорого обошлось ему Люськино унижение. Мало того что избит был нещадно, извинялся, в ногах ползал. Пришлось к тому же деньгами расплачиваться.
С каждого рейса Мишка привозил щедрые подарки, купоны внешторга и деньги.
Поделом негодяю! Будет знать, как обманывать беззащитных девчонок. Ведь она тогда по-настоящему в него втрескалась, поверила в глубокие романтические чувства.
Научил. Теперь она калач тёртый. Знает, что к чему.
На мякине теперь Милку не проведёшь. Сама, кого угодно, вокруг пальца обведёт.
Научилась парнями крутить. Если нужно, заставит землю целовать, по которой ножки её в самых красивых туфельках из “Альбатроса” ступают.
Красивой одеждой её теперь Мишка обеспечивает. Ещё и радуется, что дёшево отделался. Могла и в тюрьму посадить за изнасилование несовершеннолетней. Ей ведь тогда шестнадцати не было.
Лёшка всё по уму сделал: протокол составил, справку достал об изнасиловании, заставил Мишку объяснительную с признанием писать. Куда тому было деваться?
Интересная и обеспеченная жизнь закончилась неожиданно, когда подошёл к завершению курс обучения в училище. По закону было положено отработать три года, куда пошлют, чтобы оправдать средства, потраченные государством на обучение.
Как же не хотелось Люське покидать обжитое пространство, налаженный быт, замечательно сложившиеся отношения, деловые связи.
Деваться было некуда, пришлось менять обстановку и приглянувшийся образ жизни.
Хотелось верить, что это временно и очень недолго.
На практику распределили в жуткую глухомань. Сельский магазин в сорока километрах от убогого районного центра, где и людей-то толком нет. Молодежи – точно.
Вот где была засада.
Зарплату положили девяносто рублей, жить пришлось прямо в магазине. Про кавалеров, модные шмотки и рестораны пришлось забыть. Похоже, надолго.
Прощание с Лёшиком отметили бурно: чуть не неделю в ресторане зависали. Люська отрывалась на всю катушку, словно прощалась навсегда с разудалой жизнью. Каждый вечер в общежитие нового ухажёра приводила. На вокзал поехала прямо из ресторана.
В райцентре, куда она приехала чуть свет, билет с сидячим местом приобрести не удалось. Ехали по ухабам больше часа, причём стоя. Точнее, прыгая.
Нужно было умудриться удерживаться на ногах.
Автобус шатало и трясло всю дорогу. Несколько раз Милка падала, как назло на одного и того же парня, который никак не мог проснуться.
Взглянет на неё в полудрёме и отрубается, паразит. Нет, чтобы место девушке уступить, так спит, гадёныш!
Один раз, Люська, если честно, вполне расчётливо свалилась ему между ног, стараясь попасть как можно больнее.