- Звучит заманчиво. - Луиз сказала это совершенно искренне. Они с отцом часто проводили свободное время, катаясь на лыжах в Австрии или в Швейцарии.
- Если бы только... Мне бы хотелось, чтобы ты тоже поехала, но...
- В другой раз, папочка, - поспешила ответить Луиз, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
Подошел официант.
- Ваш столик готов, сэр.
Пока они шли к столику, Луиз переменила тему и начала рассказывать о новой больной в ее палате. Это была старая леди-аристократка, которая постаралась сделать жизнь сестер невыносимой.
- Она заявила сестре Картер: "Вас не касается, как работает мой желудок, молодая леди, и я не собираюсь больше отвечать ни на один ваш неприличный вопрос". На что Антея ответила: "Тогда мы не будем вас оперировать, пока вы не сообщите нам все, что нужно". Надо было видеть лицо этой миссис Эббот!
Отец рассмеялся, и взгляд его посветлел.
- Ей предстоит тяжелая операция?
- Нет, не очень, с ней все будет в порядке. Она старуха, крепкая, как старые ботинки, а Дэвид - прекрасный хирург.
Гарри Гилби быстро посмотрел на дочь и спросил:
- У вас это серьезно? У тебя и Дэвида? Луиз смутилась, ее гладкая тонкая кожа порозовела.
- Так да или нет? - рассмеялся отец.
- Он мне нравится, но мы не обсуждали вопрос о женитьбе, если тебя интересует это. Пока, по крайней мере.
- Кто из вас не уверен в своих чувствах? - спросил отец, наблюдая за дочерью и пытаясь разгадать выражение ее лица.
Ему казалось, что Луиз влюблена, - что-то в ней изменилось, но что именно, он пока не мог сказать. Ее глаза потемнели, а выражение лица стало более мечтательным и загадочным.
Гарри Гилби внезапно ощутил чувство неприязни к Дэвиду Хеллоузу. Если он причинит боль моей девочке, я убью его, подумал он.
Но Луиз засмеялась.
- Мы все время слишком заняты, чтобы думать о свадьбе. Пока для нас обоих очень важна карьера. Может, когда-нибудь позднее... Но не сейчас.
Отец нахмурился.
- Я знаю, как ты серьезно относишься к своей профессии, но можно выйти замуж и продолжать работать. Разве тебе не хочется иметь детей, Луиз? Ты так хорошо ладишь с ними.
- Мне нравятся дети, - согласилась Луиз. - Но... Не знаю... Мне не хочется сейчас выходить замуж и рожать детей, если ты меня понимаешь.
- Может, Дэвид не тот, кто тебе нужен? - подумал вслух Гарри. - Когда ты встретишь единственного в твоей жизни мужчину и влюбишься в него, то захочешь как можно скорее выйти за него замуж и воспитывать его детей!
Луиз взглянула на отца и усмехнулась.
- Папа! Ты высказал весьма старомодное суждение. Сейчас женщины больше думают о карьере, они сами могут себя содержать. Им не нужно выходить замуж, чтобы иметь человека, который будет о них заботиться.
- Но им все равно нужна любовь, - вздохнул отец, и его лицо потемнело.
Луиз поняла, что он думает о Ноэль. Ей стало жаль отца. Подошел официант, убрал пустые тарелки и наполнил их бокалы вином.
- Что ты хочешь получить в подарок на Рождество, Луиз? - спросил отец, меняя тему разговора.
Она расслабилась, решив, что теперь можно забыть обо всех проблемах.
Так и было до тех пор, пока они не покинули ресторан. И тут отец выпалил слова, которые, как она потом поняла, отравляли ему весь вечер.
- Между прочим, назначен день суда! Луиз резко повернулась к нему, и лицо ее показалось очень бледным в желтом свете уличных фонарей.
- Когда?
- В конце января.
- Как долго они тянут!..
Отец поморщился, пытаясь скрыть тревогу.
- Просто трудно себе представить, да?
- Мне кажется, очень жестоко заставлять людей ждать так долго решения своей участи.
- Помнишь, все случилось прошлой весной. Год был очень плохим. Слава Богу, что мне не предъявят обвинение в вождении машины в нетрезвом состоянии. Если бы я был пьян, все было бы гораздо серьезнее, - сказал он со вздохом.
Луиз с тревогой посмотрела на отца.
- Что говорит твой адвокат? Что тебе грозит? Он пожал плечами.
- У меня могут отобрать права навсегда или на два-три года. Я заплачу большой штраф. Но все предусмотреть трудно. Многое будет зависеть от того, как пройдет суд.
Отец замолчал и посмотрел на часы.
- Я провожу тебя домой, а потом вызову такси, если ты не против.
- Конечно нет.
Они пошли дальше, и Луиз спросила:
- Ты теперь всегда ездишь на такси? Он кивнул.
- Я не садился за руль после того случая и не думаю, что смогу когда-нибудь снова вести автомобиль. На моей совести грех: я не только физически изуродовал человека, я сломал ему жизнь.
- Ты же ничего не знаешь, папа. Может, ему сделали пластическую операцию и он выглядит как прежде, до несчастного случая? Я видела более страшные ожоги. А у него пострадало только двадцать процентов...
- Боже мой, разве этого недостаточно?
- Конечно, но ты же сделал это не нарочно! Повторяю, это был просто несчастный случай.
Он не слышал ее. У него был взгляд смертельно измученного, загнанного зверя.
- Я виновен в том, что погибли его картины. Он известный художник, и это, возможно, были его лучшие работы, над которыми он трудился годы. А все превратилось в пепел... Как он должен меня ненавидеть!
- Уверена, что это не так. Он должен понять, что произошла трагическая случайность. Прекрати себя терзать!
- Ты не понимаешь, Луиз... Я должен поговорить с тобой, я должен хоть с кем-нибудь поделиться... Ноэль я не могу сказать ни слова. Она придет в ярость. Страшно подумать, что будет, когда она все узнает. А она все узнает, как только начнется процесс.
Отец выглядел совершенно убитым. Луиз нежно взяла его руку.
- Может, все не так плохо, как тебе кажется. Давай зайдем ко мне, выпьем кофе, обо всем потолкуем.
Он тут же согласился. По его лицу Луиз поняла, что отец нуждается именно в этом - ему нужно было выговориться...
Они вошли в квартиру, и Луиз прежде всего включила обогреватель - хотя в доме было центральное отопление, но этого было недостаточно, особенно в холодную ночь. В отгороженном стойкой уголке гостиной, служившей ей кухней, Луиз стала готовить кофе, пока отец немигающим взглядом смотрел на красные огоньки электрокамина.
- Располагайся поудобнее, папа, - сказала она и поставила поднос на низкий столик перед камином.