— Надо отдать актерам должное, — заметил чей-то голос. — Интересно, как им только удается убедительно сыграть страсть, которую они на самом деле не чувствуют? Ведь они наверняка даже не вспомнили бы о партнершах, случись им больше никогда не встретиться.
— Не забывайте об актрисах. Им тоже приходится делать вид, что им все это нравится, и добиваться убедительности! — возразил другой голос, женский.
— Ладно, ладно, и те и другие, — не отступал первый говоривший. — Но как? Мне это интересно. Должно быть, сыграть такое несложно, если испытываешь друг к дружке хоть тень привязанности, а для супругов — скажем, Лантов или Оливиерсов — вообще, наверное, проще простого. Но остальные? Как им удается от души целоваться, да еще так убедительно, будь то перед кинокамерой или театром, полным зрителей?
— Если они достаточно хороши как актеры, то могут сыграть еще и не такое, вам не кажется? — осведомилась Мери, присоединяясь к разговору.
— Ну да, возможно. Впрочем, заставляет задуматься: а как ты сам поступил бы, если бы потребовалось обняться с незнакомкой и при этом выглядеть так, будто слышишь райское пение? Я хочу сказать, мое воображение буксует!
Все рассмеялись, и протяжный голос Леони посоветовал:
— А ты найди себе незнакомку, Хэм, да постарайся отточить свою технику.
Хэм — фамилии которого Мери так и не узнала — скорчил гримасу.
— Кто — я? В твердом уме? Нет, благодарю покорно! Хватит и того, что я в любой момент могу заработать пощечину от девушки, которую мне действительно хотелось бы поцеловать! Я же не стану из-за… Но его слова были заглушены дружным хохотом, и, когда смех наконец затих, Хэм решительно опрокинул в себя остатки напитка.
— У меня появилась одна мысль. Надо повидаться кое с кем… — пробормотал он и растворился в толпе.
С его уходом легкий разговор и смешки в их группе продолжались, пока кто-то не предположил, что очередной танец, по всей вероятности, будет последним или уж точно предпоследним. Гости клуба вновь потянулись на площадку, где распорядитель уже взывал к вниманию.
— После следующего танца, ребята, вы можете вздохнуть с облегчением и отправиться по домам или же остаться здесь и постараться развлечься самостоятельно. Я умываю руки, и, на мой взгляд, вы не должны жаловаться! А сейчас мы попробуем новейший, еще никем не виданный трюк с прожектором. Погасим весь свет, и вы будете ходить по залу. И пусть никто не вздумает цепляться за колонны! Короче, все ходят по залу в полной темноте, и тут включается свет. Те двое представителей обоих полов, которые окажутся в этот момент ближе всех прочих к некоему секретному квадрату на полу, считаются победителями… или проигравшими, это уж как знаете, и примут участие в особом конкурсе.
Он замолчал и, разыгрывая раздражение, оглянулся кругом:
— Не вижу бурной радости. Тогда, пожалуйста, не надо спрашивать «В каком таком конкурсе?» так, будто вам это действительно интересно!
Публика, естественно, подняла шум, и ему снова пришлось призвать к тишине.
— Это проверка на киногеничность, — объявил он. — Когда свет зажжется снова, можете заключить в объятия кто кого сможет. Но нашей паре счастливчиков придется изобразить в нашу честь заключительную сцену типичного любовного фильма, с жестами и репликами, уж как получится. Только тогда мы от них отстанем. И если кто-нибудь из вас — он округлил глаза в притворном ужасе — захочет предположить, что, если эти двое слишком увлекутся, это разобьет какие-то чуууудесные отношения, с тем же успехом может высказать это молодому Хэму, которому пришла в голову мысль о такой оригинальной затее!
Но Хэма, посчитавшего за лучшее исчезнуть, к ответу призвать не смогли. И вопреки общему мнению, что он вполне заслуживает быть самолично пойманным в злополучном квадрате пола, никто не придумал, как бы предложить это, не лишая распорядителя удовольствия организовать конкурс.
Поэтому, смеясь и протестуя, все собрались на танцевальной площадке, и с возгласом «По местам! Начали!» большой зал погрузился во тьму. Поначалу, пока глаза еще не успели привыкнуть, темнота казалась абсолютной. Затем столкновения и следующие за ними извинения шепотом стали не такими уж частыми, и вскоре уже можно было различить людей, а не просто темные силуэты. Леони проходила рядом с Мери несколько раз, как и некоторые из ее былых партнеров. Она не видела, чтобы Клайв тоже включился в игру, но однажды он прошел достаточно близко, чтобы их руки соприкоснулись. Затем он вновь исчез, и, когда после нескольких кратких вспышек, которые должны были еще немного помучить публику, свет наконец зажегся, она с облегчением увидела его на дальней стороне площадки.