Тем временем Клайв вышел, и она оказалась перед лицом возникшего у нее ужасающего подозрения, которое не смогла бы высказать вслух.
Леони Криспин ненавидела Нелли. Ей было известно, что Нелли ездила в Свэй. Вчера, когда они встретились в лесу, она вскользь упомянула, что провела утро в Саутгемптоне, и именно оттуда, из этого самого городка, и была послана анонимная открытка. Все эти анонимные письма источали ненависть, а Леони ненавидела Нелли.
Это на одной, чаше весов. Что на другой? Стала бы Леони при всей ее нетерпимости к Нелли намеренно бередить, заживающую рану девушки, сочиняя анонимные письма? Более того, Леони было известно, что к моменту прибытия открытки Нелли еще не успеет покинуть Куинс-Бичес, и она, уж конечно, не стала бы отправлять ее, зная, что она может попасть в другие руки.
Нет, если подумать хорошенько, ее подозрения окажутся беспочвенными. Но, отметая подобную возможность, Мери не могла сказать, испытывает ли она при этом облегчение или отказывается поверить, что в окружении Нелли есть еще кто-то, кроме Леони, кто ненавидит девушку не меньше ее.
Для Мери, изо всех сил старавшейся сосредоточиться на работе, утро казалось бесконечным. Она; знала, что Клайв планировал привезти Нелли домой к ленчу, но они так и не появились, и Мери пришлось перекусить в одиночестве. Уильям доложил, что звонил мистер Клайв: неожиданно возникшее дело заставило, их с сестрой задержаться в Рингвуде; там они поедят и вернутся домой позже, эта новость утвердила Мери в мысли, что Клайв не намерен терять время в бездействии, до сих пор вынужденном из-за скрытности Нелли.
Она ждала, что не услышит больше ничего, пока они оба не появятся дома. Но вскоре после того, как она вернулась к работе, Уильям перевел в кабинет телефонный звонок, и Мери услышала неуверенный голос Нелли:
— Привет, Мери. Я звоню из «Медведя», это в Рингвуде. Ты, наверное, догадываешься, что Клайв притащил меня сюда поговорить с полицейскими. Сейчас мы отправляемся домой, но он предложил мне: позвонить, не дожидаясь встречи. Говорит, мне будет легче, если мы сначала поговорим по телефону. Хочу сказать тебе, что я… — Она замолчала. И затем скороговоркой: — Слушай, «прости меня», по-моему, недостаточно. Но я правда прощу у тебя прощения за то, что впутала тебя в это дикое дело. Понимаешь, мне просто хотелось, чтобы ты ни о:чем не говорила Клайву, и я не могла предвидеть, что ты поведешь себя так… ну, как этим утром. Что тебе придется лгать и вообще спасать положение. Я… мне кажется, я еще никогда не видела Клайва в такой ярости…
— Он сердится на меня? — Этот простой вопрос причинил Мери боль.
— На тебя? Господи Боже, нет! Он и на меня по-настоящему не злится. Ну, он подробнейшим образом расспросил меня обо всем и взгрел хорошенько за то, что я впутала и тебя. Он кипит, но в душе, кажется, больше всего его раздражает то, что настоящего виновника не найти. Это очень похоже на то, что раньше чувствовала я сама: будто все завязано в узел, какое-то полное бессилие… в общем, я поняла, что это было ошибкой с самого начала — то, что я старалась скрыть все от него.
Мери глубоко вдохнула:
— Ты… ты наконец поверила? Что он действительно заботится о тебе, что он на твоей стороне? Вы больше не воюете друг с другом? Ты позволишь ему взять на себя твои заботы?
— У меня не было выбора, не так ли? — спокойно подтвердила Нелли. — Но… Да, пожалуй, я даже рада тому, что все так сложилось.
Обе немного помолчали, и затем Нелли заговорила снова:
— Я только сейчас поняла: меня эта история вообще больше не волнует. Понимаешь? Мне это уже не интересно — выслеживать анонимщицу, да и не только это. Я ведь никогда особенно не интересовалась, кто бы это мог быть. Меня и все остальное перестало беспокоить. То есть я уже не хочу искать ту, другую, женщину; не хочу, чтобы она призналась, что же на самом деле произошло на той дороге в ночь гибели Рики… Почему-то это уже не кажется таким важным, хотя не могу сказать, с чего это вдруг, ведь я практически; ни о чем другом и не думала вот уже несколько месяцев. Клайв пообещал выяснить все: до конца, но и это не главное. Ты мне тоже помогла, мне стало легче, когда я все рассказала. Но это не все. Что-то произошло со мною, внутри меня, и в самый неожиданный момент. Ты в жизни не догадаешься! Мери улыбнулась своей догадке.
— Расскажи, — попросила она.
— Ну, в общем, когда Барни рассказал о походе, который задумал на август: верхом, на лошадях, дойти большой компанией до Троссакских гор. Он вроде как с самого начала считал, что я непременно поеду как его помощница, и внезапно я поняла, что очень хочу поехать с ними. Мы обсуждали переход с Барни, и я впервые за последнее время чувствовала себя счастливой, и боль от потери Рики вдруг ушла куда-то. Потом мне даже было стыдно, но с тех пор, знаешь, она не возвращалась!