Нелли еще не доверяла ей выезжать самостоятельно, когда, явившись однажды в конюшни, они встретили там Барни, и тот попросил Нелли составить ему компанию в поездке в Линдхерст, на распродажу лесных пони. Если только Мери не возражает, сегодня она прокатится под присмотром кого-нибудь из его помощников.
— Загвоздка в том, что под рукой у меня только Джо, и его сейчас нет. Я понимаю, это звучит как ирландская увертка, но что делать! — Барни расплылся в улыбке. — Все остальные отправились сопровождать конную экскурсию и вернутся поздно, а Джо срочно вызвали подковать лошадь. Он вернется к половине пятого, и, хотя я обещал отпустить его в пять тридцать — на скачки в Саутгемптоне, кажется, — у него как раз будет время для вашего урока, а пока, если не возражаете, мама просила вас подняться в дом и выпить с ней чаю.
— Впрочем, Мери может поехать с нами в Линдхерст, если захочет? — предложила Нелли.
Замешкавшись, Барни ответил не сразу.
— Ну… Да, разумеется, если хотите, то…
Но Мери показалось, что в этой паузе был намек, и она поспешила заявить, что с удовольствием выпьет чаю с миссис Форд, даже несмотря на то, что подсказывал ей опыт: поднявшись в дом, она окажется между допросом у следователя и конкурсом на скорость поглощения пищи.
Сегодняшний чай не стал исключением.
— Не стесняйтесь, дорогая, вы же так проголодались! Кусочек пирога? Ячменную лепёшку? Еще немножко чаю? В последнее время вы не часто заходите повидать меня — отчего? — Хозяйка предлагала снедь и сыпала вопросами с одинаковой скоростью, и, когда, поверив наконец, что Мери уже не в силах проглотить ни крошки, она предложила сигареты, гостья испытала настоящее облегчение.
— Какой удачный случай поболтать, дорогая моя. Леони уехала… поехала обедать с Клайвом, кажется, хотя она предпочитает относиться к этому дому, как к гостинице, и никогда не сообщает мне о своих планах, если только я не спрошу. Знаете, ей ведь до сих пор недостало вежливости рассказать мне, что именно связывает их вместе. Правда, как-то я сама спросила ее напрямик, и она мне сказала, — словно я сама должна была догадаться, — что да, дескать, они помолвлены, а я что думала? И спросила, не ждала ли я, что они явятся за моим благословлением, прежде чем объявить об этом? Если так, то мне всего лишь стоит дать ей знать!
— А когда они собираются объявить о помолвке? — выдавила Мери внезапно пересохшими губами.
— Довольно скоро, я думаю. Конечно, я сказала Леони… с достоинством, надеюсь… что, хоть и не прошу права говорить свое «да» или «нет» по поводу ее личных дел, тем не менее я полагала, как хозяйка дома и ее тетя, что мне не придется столкнуться с fait accompli,[1] скажем, прочитав объявление в «Таймс». Тогда, мне показалось, она увидела, что была со мною бессмысленно жестока, и немного присмирела. Сказала, что соотносилась с желаниями Клайва: он не хотел расстраивать бедную Нелли, но с ее совершеннолетием они, вероятно, больше не будут терять времени.
Мери утвердительно произнесла:
— И Нелли будет двадцать один через три недели.
Да. Двадцать пятого числа, кажется. Будем надеяться, к тому времени эти мерзкие тучи над девочкой рассеются… В общем, мне кажется, Леони уже совсем скоро покажет нам кольцо Клайва на пальце, и должна вам сказать, что лично я не стану печалиться из-за того, что она покинет Куинс-Бинес, чтобы поселиться в Кингстри. Мы с Барни — ее единственная семья и я была только рада предложить ей поселиться у нас, когда она вернулась в Англию. Но она никогда не подходила этому дому, если вы меня понимаете. Мы с Барни люди работящие… иначе нам нельзя, и я всегда говорю, что тут у нас нет места для тех, кто не вносит свою лепту. Что никогда не делала Леони и что… не под силу Нелли.
— Нелли? — непонимающе переспросила Мери.
— Да, Нелли. — Миссис Форд, несколько раз коротко затянулась, прежде чем добавить: — Признаться, моя дорогая, мне хотелось повидать вас наедине, чтобы поговорить как раз об этом. Потому что, как только я узнала вас, меня сразу поразило, как естественно вы держитесь и какой хорошей супругой вы могли бы стать Барни. Но вы, наверное, и сами догадались, правда, моя милая? Я знаю, что Леони как-то сказала, что, пусть вы и не мечта каждого мужчины и не годитесь для эротических плакатов — это ее выражение, уверяю вас, дорогуша! — и еще если б я не лезла вон из кожи, чтобы «продать» вас Барни… боюсь, это еще одна вульгарность Леони… он со временем действительно мог бы посмотреть на вас повнимательнее. И пусть это было не особенно вежливо с ее стороны, я и вправду задумалась, уж не решили ли вы, милая, что я просто подбираю пару сыну ради удовольствия самого процесса?