— Да будет ваш день как молоко!
После чего на последнем проблеске разума сложила и заблокировала тесак, вручив его радушной хозяйке, и, со спокойной совестью, волоча набитое пузо по каким-то шкурам, заползла на четвереньках внутрь шатра, где подгребла первого попавшегося пушистика в качестве подушки, да провалилась в небытие.
Время оно по-разному течет внутри и снаружи человека. Снаружи — неизменная и вечная пустыня, она была такой, когда еще не было человека, а мир населяли джины, была она такой и когда Пророк еще ходил по этим пескам, будет она такой и в день Суда. Неизменная и — меняющаяся каждый миг, стоит только моргнуть — и ты увидишь уже совсем не то, что было до этого. Внутри же оно идет рывками — человек помнит себя ребенком, юношей, отцом, но вот переходы между этими состояниями происходят вроде как в миг. Просто однажды вспоминая события прошлого — понимаешь, что тот человек, которого бережно хранит память хоть и родной, но — уже не ты, и когда же это произошло. Да и представление человека о себе, и то каков он в глазах окружающих, чем дальше, тем сильней расходятся — твои глаза еще прекрасно видят, рука также тверда, да и спина напоминает о пережитом нечасто, но все смотрят только на твою бороду, не замечая, что внутри совсем не старик, а полный сил мужчина.
Остается только принять этот взгляд окружающих да тихо посмеиваться про себя их слепоте. Правда уважительные взгляды задиристых обычно подростков начинают раздражать. Но долг есть долг, а воспитание и передача умений — на этом и стоит род. Потому и надо гонять будущих мужчин до десятого пота, чтобы они стали именно мужчинами, а не кормом для падальщиков.
Чтобы могли по едва заметным следам определить, кто здесь прошел, враг или друг, мужчина, женщина, ребенок, а также многое другое, что незнакомым с жизнью песков покажется колдовством. Например, если прошла женщина определить ее возраст или беременность. Но от всего этого зависит жизнь, потому что если ты не сможешь узнать врага по стуку копыт его коня, то он тебя узнает несомненно.
По перестуку копыт… Еле слышный он отозвался громом в голове и заставил проверить насколько хорошо выходит из ножен сабля. Со стороны стоянки скакал свой, но то что что-то случилось, причем срочное, было несомненно. Но вот что? Если это набег то посланец уже вовсю орал предупреждения, да и была бы слышна погоня. Никаких событий вроде рождения тоже не намечалось и хвала Аллаху — с утра еще все были здоровы, но тут все в его руке. Мучаться неизвестностью, оставалось недолго — еще шесть десятков ударов копыт и покажется всадник, можно будет по лицу определить — что за весть он несет.
О, все что можно сказать по этим выпученным глазам и смеси ужаса и удивления на лице — событие тянет на несколько лет пересказа. Придется еще ждать — пока мальчишка сможет выговорить новость.
— Кабир, к тебе в шатер кутруб забрался. — вот и повод забыть о прожитых годах и взлететь в седло не касаясь стремян, миг и лошадь брошена в галоп, а стоявший справа сын брата рассматривает свои пустые руки в которых миг назад было тяжелое копье. Спина, седая борода — о чем вы говорите, мужчины не стареют.
Первой мыслью было, что надо будет потом похвалить мальчишку — хоть и нарушил все возможные правила обращения к старшему, зато сказал только то, что важно. Вторым было сожаление, все же лишний миг, потраченный на раздумья порой сохраняет годы жизни — подхваченное впопыхах копье имело страшные шипы, но здесь лучше бы подошло имеющее перекладину, что не даст зверю дотянуться до человека. Но все в руке аллаха.
С седла движения людей с оружием, идущих в сторону его дома, кажутся медленными, но это просто обман зрения из-за скорости. Дом же сам поприветствовал хозяина полной тишиной — спокойно, или сорванец ошибся, или… неужели все? Не может такого быть…
Последние метры преодолевал как на штурм стены — рывком, с копьем наперевес и только вперед, чтобы ни происходило. И все это, чтобы замереть на самом пороге от увиденного. Первым, что бросилось в глаза, была замершая столбом жена старшего сына — Мона (желание). Она стояла совершенно бледная, не рискуя сделать еще шаг и ломая руки от собственного бессилия, поскольку не отваживалась даже подать голос. Взгляд моментально повернулся в сторону, куда смотрела она, потянув за собой острие копья. И тут, от увиденного, земля под ногами Кабира встрепенулась как норовистая кобылица.