Да и «контакт» помогал нам вовсю (сам о том не подозревая), видимо его одиночество достало не меньше чем меня, но раньше он себя контролировал, а тут появилась живая душа рядом и повод расслабится. Словом, он взял привычку со мной, а точнее сам с собой, разговаривать. Оставалось только таскаться, все свободное от хозяйственных дел время, следом за ним и выслушивать непонятные рассуждения. Ничем больше, кроме их и огорода, он теперь не занимался.
Нет, я конечно понимаю — если в пределах видимости вдруг объявилась женщина, то просто грех не свалить на нее все хозяйственные заботы, но охотиться, или, как в нашем случае, рыбачить, вроде всегда было «мужским» делом? С другой стороны, любым делом должен заниматься тот, кто в нем понимает больше и умеет — лучше, и что поделать, если это все та же я?
Причем его странные и непонятные занятия начинали меня все больше беспокоить — жужжала все под черепушкой муха неудовлетворенного любопытства, ведь не скажешь что в праздности пребывает, наоборот — каждую свободную минуту уделяет своим занятиям, но для чего эта странная гимнастика то в полном молчании, то под монотонный бубнеж, то с вполне внятной и, я бы сказала, импровизированной и вдохновенной речью? Что-то тревожно мне… не люблю непонятного — оно часто весьма опасно.
Надежды мои на мощь современной науки в плане освоения языка — не оправдались совершенно. По прошествии двух недель, когда экраны у «контакта» на внутренней стороне век были давно сформированы, а Тактик накопил уже достаточно аудио и видеоматериалов, попытались перейти к «активной фазе». Казалось-бы, давно отработанная технология — когда объекту во время сна или просто в период спокойствия подаются изображения и их обозначения в звуковой или (если есть) письменной речи. Причем скорость и уровень передачи, соответственно быстрее и ниже «уровня сознательного восприятия» т. е. объект, по сути, не осознает происходящее и только изменением ритмов мозга дает «раппорт» позволяющий анализировать сначала правильность сопоставлений, а потом и выстраиваемые сложные смысловые и ассоциативные конструкции.
И вот вся эта хитрая машинерия с плеском села в лужу, вместе со мной разумеется — и мысль, что я ни разу не ксенопсихолог, не ксенолигвист или специалист по дознанию, утешения не приносила — нужен был результат. С горя с кручины начала рулить процессом вручную, но ничем подопечного и себя кроме ночных кошмаров не обеспечила, что же это за язык в котором одни и те же простейшие бытовые предметы называются десятками совершено разных слов? Словом — пришлось снизить уровень воздействия (дабы мой «контакт» не свихнулся окончательно) и потихоньку накапливать материал, как с помощью Тактика, так и самостоятельно откладывая в память наиболее характерные ситуации и выражения. Вот блин, а ведь хотела ошарашить подопечного, на третью неделю знакомства, связным выражением мысли, а то он, по-моему, меня животным считает — которого кто-то научил работе по дому, готовке, охоте и изготовлению ветряных мельниц, ага.
А вообще, это я просто философствую, не будь всей этой домашней рутины в виде готовки, мытья посуды и прочего — впору от скуки было лезть на стену. Надежды на быстрое изучение языка не оправдались, дни плавно переходили в декады, декады — однозначно намеривались складываться в месяцы. Чувство неправильности происходящего наваливалось с громадной силой. От него не отставало чувство подспудной опасности ситуации, и щекотка от ощущения, что я своему объекту жутко мешаю притом, в чем именно совершенно непонятно.
Так что на фоне надвигающейся катастрофы возможность узнать, как выглядит «семейный быт» изнутри следовало считать благословением. Когда еще выпадет такая возможность пожить в «пробном браке»? — честно говоря, мне понравилось, жаль только что луна с неба и то ближе…
Но все эти неурядицы напрягали не сильно, поскольку меня накрыло новое всепоглощающее чувство — ЛЮБОВЬ, накрыло буквально — с головой. Море… Как много заключено в этом простом слове, колыбель жизни, колыбель цивилизации. Мы покинули ее как и положено выросшим детям, но оно все равно осталось с нами — в составе крови, в снах о полетах…
Реальным полетам и в воздухе, и в космосе мы обязаны именно ему — нет у нас страха перед безбрежной бесконечностью, осознание мощи стихии и опасности — есть, а вот страха заставляющего искать норку поглубже — нет. Именно его изменчивому характеру, когда миг назад ласковое и солнечное, море в следующую секунду вспухает черным всесокрушающим валом, обязаны мы легкости, с которой принимаем перемены и создаем их сами…