Фу-уух, кажется можно выдохнуть, нет, надо было все же подождать недельку — крыша явно не на месте, это ж надо было не посмотреть на стадо, кто там овца, а кто не совсем. И ведь правда, должен же его кто-то охранять, не мальчишка же. А две таких зверюги для меня противник посерьезнее, чем пяток взрослых пастухов. Ладно вернемся к нашим баранам.
Достаю свои ракушки и тыкаю в снежно-белого винторогого красавца, делаю движение когтем поперек собственного горла. Непонимание происходящего в глазах парнишки сменяется огоньком, он показывает мне на шкуру, плюхается рядом и смотрит выжидающе — смелый однако, готов торговаться даже с… а интересно, кто я для него? Но неважно — далеко пойдет, если зарываться не будет.
Двигаю к нему две ракушки. То, что тут используют для обмена эти коричневые с еще более коричневыми пятнами раковины, здорово напоминающие зубастый рот, я заметила еще во время визита аборигена. Потом нашла их и у моего «контакта» и мигом приволокла ему гору точно таких со дна. Взял он, правда, всего несколько — видимо опасался обесценивания этой валюты в случае чрезмерной «эмиссии». Честно говоря, сначала трудно было понять какой смысл в таком средстве обмена, ведь любой желающий может наловить сколько угодно, а потом вспомнила моих «рыбонек» и все мигом стало на место.
Вот теперь мне предстоит узнать цену этих ракушек — придвигаю к нему две, с его стороны следует длиннющее восхваление достоинств этого барана и похоже всей его родословной от сотворения мира, или всего лишь от времен когда Пророк (Да благословит его Аллах и приветствует) еще ходил по земле, могу ошибиться поскольку поняла только каждое восьмое слово. По законам торга теперь надо также цветасто ругать достоинства и восхвалять недостатки моего будущего обеда, но мне ничего не остается, как прятать невежество за нарочитой грубостью. Просто придвигаю еще одну ракушку и рычу слегка угрожающе — чтобы понял, что это мое последнее предложение. От рыка паренек сразу завял, а овчарки прервали семейную разборку и дружно посмотрели в нашу строну.
Паренек, совершенно убито кивнул и начал привставать, э нет — так не годится, кажется, слишком занизила цену, и цена уже принята, что же делать… о — идея! Дети очень любят погремушки, думаю ему понравится — беру одну из своих охотничьих «икринок» и бросаю ее в щель раковины, тарахчу возле уха и протягиваю пастушонку. Такого детского незамутнённого счастья не видела давно, мне аж комок к горлу подкатил. С таким восторгом мальчишка потарахтел ракушкой, потом вытряхнул на ладонь красивый шарик, покатал его по грязной ладони, сунул за щеку, потом вернул назад в раковину и, завернув в тряпицу, сунул за пазуху.
А потом, поставил меня в тупик, затарахтел показывая на стадо и что-то эмоционально спрашивая, хм — кажется он хочет сделать ответный подарок, и отказываться нельзя… Тогда пожалуй… тыкаю в ближайшую овцу, потом беру собственную прядь и показываю, что ее отстригаю. Парень понятливо кивает и мигом подгоняет ко мне указанную овечку, и когда это он успел вытащить инструмент? Словом, пока я только успела примериться, как держать жалобно блеющую овечку, как на ней шерсти осталось только между ушей.
А вот потом пастушок намылил пятки — видимо показывать свою новую игрушку, пришлось рыкнуть вдогон и опять ткнуть в белого барана, снова чиркнув себя по горлу. Погрустнел, но свистнул собакам которые мигом отбили жертву от стада и… и тут я поняла, что парнишке с этим монстром просто не управиться. Он, конечно, смело прыгнул ему навстречу с ножом, но толку было чуть. Баран просто стряхнул его и, опустив башку, просился в атаку, между прочим — на меня!
Ах ты зараза бодливая! Да не таким рога обламывали — отскочив с линии атаки хватаю его одной лапой за шкуру на шее, а второй — ближе к крестцу и, используя набранный разгон, отрываю от земли. Выходит этакое «запускание барана в небо», но здоров — чуть меня следом не утащил. Не выпуская барана вытанцовываю какое-то импровизированное «па» в конце которого агрессор оказывается развернут «на сто восемьдесят» от первоначального положения и прижат спиной к земле, откуда-то выныривает мальчишка со своим ножичком и делает «чик».
Как говорится «ты безгрешен перед нами, мы просто хотим есть…». После чего, содрав шкуру с задней ноги, подвешиваю барашка за узел сухожилий к ветке сухого дерева, и отползаю в сторону, пока пастушок сдирает шкуру — от запаха крови крыша начинает съезжать сразу в двух разных направлениях…