Правда в обоих вариантах полное погружение редкость, как и любой идеал, недостижимая. В бою всегда бьётся где-то на задворках прежняя личность, обычно от страха или невероятности происходящего, в счастье же — накатывает понимание «что и это пройдет» или просто — беспричинные слезы, о причине которых ты не можешь никому, включая себя, сказать ничего внятного.
Да и амнезия потом проходит, память медленно, чтобы не повредить рассудок ужасом сотворенного или сожалением об утерянном, снимает свои покровы, вот только — насколько правдивы эти воспоминания, насколько они состоят из реальности, а насколько — из реконструкции и воображения? Не знаю, и знать не хочу (между прочим — еще один «репер», по тебе девочка — клинику студентам преподавать, ага) — все это мое, буду перебирать бусины своих воспоминаний, особо не задумываясь — в каком порядке реально это происходило, или какие события следа в памяти не оставили.
Вообще-то, ничего сложного в том, чтобы восстановить каждый миг, нет — память моя, а тем более Тактика сделает это быстро, да вот ценность этих «бусин» совсем не в хронологии и точности, совсем не в них…
А в чем? На этот вопрос не ответить… проще просто перебрать знакомые до мельчайших шероховатостей потертые бусины воспоминаний, в тысячный раз, воскрешая те мгновения когда, оказывается, ты был счастлив хоть и не подозревал об этом.
Бусина кремовая
Я подсмотрела, в свой последний поход, новый способ приготовления «пожрать» и вот теперь, в точном соответствии с изречением — «охота пуще неволи», третий день подряд выглаживаю гранитную плиту до ровного состояния. Она, в общем-то, и изначально была вполне ровная — насколько может быть ровным балласт, заложенный под настил днища корабля, а последующие волны с песком обкатали ее тоже неплохо. Осталось довести до нужной плоскостности, чем и занимаюсь третий день, высунув язык (буквально, жарко мне) с усердием достойным лучшего применения.
Просто сделав это быстро, с помощью ультразвука, или просто плюнув — мне ж на ней лепешки печь, а не лазер для голограммной сьемки монтировать, придется также быстро решать следующий вопрос — а чем собственно заняться потом. Вот эту-то задачку я сейчас и решаю, пока лапы монотонно выглаживают один камень другим, через прослойку глины и песка.
Задача не тривиальная — готовка и охота превратились в рутину, которую можно делать, совсем не нагружая голову, море тоже стало просто привычной радостью, потеряв большинство своих тайн, контакт мой от своих занятий может мне уделять времени не слишком много, что впрочем, скорее благо. Пока на первом месте в списке развлечений пребывал тот самый, покоящийся на удобных тридцати метрах глубины, корабль, с которого я утащила плиту балласта, сильно хотелось посмотреть — есть ли там еще чего интересного.
Останавливал, правда, объем работ, который надо было провернуть да еще в одиночку — гидропушку что ли соорудить? — так ведь все интересное, кроме тех же плит, попросту сдует. Или поменять полярность на сэкономленном гравике и черпать песок с водой, пропуская его через набор сит? — так трубу для шланга сделать не из чего, гибкая ведь должна быть, что мне тут химзавод по производству пластмассы строить? Из стекловолокна, конечно, рукав технологичней будет — песка вокруг…
Но, для начала, первым делом надо определиться — где лежит все самое интересное. Расчет положения датчиков и режима подрыва зарядов — для зондирования ударными волнами, а также текст программы для обработки эхосигнала я уже почти закончила. Делала их, в качестве разминки зажелировавшихся мозгов, в уме, не прибегая к ресурсам Тактика.
Вот накаркала — Назарий приперся, быстренько запоминаю, на чем остановилась и промежуточные результаты, сейчас будет не до математики.
Что меня в нем умиляет, так это попытки ко мне подкрадываться, со смиреной улыбкой великовозрастного младенца и отточенными движениями «ночного клинка», неплохо между прочим освоенными — не для наших спецвойск разумеется, а для адамита, но все же. Причем нельзя сказать, что он не делает выводов из неудач — и приближается уже с подветренной стороны, и впечатления, что он во мне дырку просверлит своим взглядом, уже не возникает — даже изредка не поглядывает, да и дышит теперь тихонько и через раз. Словом, вовсю совершенствуется, аж жалко становится сказать, что ничего ему на этом пути не светит. Ведь даже если он научится еще и свою тарахтелку в груди приглушать или вовсе останавливать, то как ему перестать выдавать наружу поток пси, от которого кажется, что у меня сзади работающий на форсаже термоядерный реактивный двигатель образовался…