— Малыш может доставить некоторые проблемы, когда подрастет, но где-то чуть больше через год она его обязательно прогонит. До этого момента — не стесняйся показывать свое неудовольствие, она его мигом приструнит сама. Главное — не избаловать, чтобы он, когда вырастет, принимал тебя как главу прайда, а не как свою игрушку. Если захочешь поиграть с ним — четко скажи об этом ей, это твое право, но пока не забудется случившееся — лучше им не злоупотреблять.
— Рут же останется с тобой до самой своей смерти, ей просто некуда идти, никто ее не примет. Сколько она еще проживет — не знаю, время ее уже и так вышло, так что, сколько бог даст по твоим молитвам столько и проживет, если увидишь что дальше ей уже невмочь — помолись об избавлении от мучений, если сможешь — избавь от них сам.
Так и началась жизнь нашего маленького прайда — Рут охотилась и таскала мясо, большей частью — гиен, я ловила рыбу и «накормив» Назария мы честно делили добытое. Ей сильно пришлись по вкусу моллюски, на которых она мигом нагуляла пару десятков кило. После чего «соседи» сами решили «потесниться», выдав ей охотничий участок «подобру по-здорову», а не потому, что от нее пахло мной, да и сама я маячила рядом с самым многообещающим видом.
Малыш рос, приходил в норму и начал играть, а порой и шалить, мы дружно его учили, а то и трепали за непослушание — чтобы избегать в жизни большинства проблем надо просто воспитывать чужих детей как своих собственных.
Рут даже рисковала брать меня на охоту, оставляя малыша на попечение Назария, она явно была не в восторге от моей сообразительности, но весьма высоко оценила возможности винтовки. Взяла она на себя и вопросы охраны — чему я немало радовалась. А еще больше — тому, что она в этом плане проявляла удивительную чуткость, правда думаю, тут просто не обошлось без Назария.
Когда приходили посетители она незаметно «провожала» их до самой пещеры, а потом, чаще всего, тихо пряталась. Или наоборот — демонстративно выходила встречать их вместе с Назарием, держась или в отдалении, или напротив — рядом с его левой рукой. А бывало что и укладывалась рядом, сама или играя с малышом, и «слушала» беседы. Почему она так делала — не могу понять даже я, но меня не покидает чувство, что в каждом случае она поступала совершенно верно.
Думаю, после этого по пустыне пошла гулять еще одна легенда — более понятная для слушателей, чем разговоры о прирученном джине. Ведь львы куда как более знакомый и понятный сосед, и то, что кто-то смог кротостью, а не силой добиться понимания, вместо рабской покорности готовой в любой момент обернутся ударом в спину, это должно вызывать намного больше уважения. Причем — вполне заслуженного.
Он ведь действительно смог одной добротой добиться признания и уважения, такого, что возможно только между двумя сильными существами которым ничего не надо друг от друга, но которые готовы в любой момент сделать для другого все что понадобится — просто так. Рут все чаще старалась находиться рядом с нами, просто ради общения, хотя понятно, что большая часть наших занятий для нее было полной ерундой. Она четко соблюдала запрет на вход в «логово» куда была допущена только я, но Назарий чаще стал заниматься своими делами, вроде переписывания книг, снаружи.
Хм, а не завились ли у этой парочки секреты от меня? Нет я не ревную, просто Назарий давно был для меня «открытой книгой», а тут оказывается можно было понимать его мысли глубже и без слов… Есть над чем подумать, однако.
Бусина розовая
С блинами вышел ожидаемый облом — нет молока. В этом вопросе и синтезатор помочь не может — стереохимия ему не то чтобы не по зубам, но выход получится столь мизерный, что лучше и не пробовать. Мысль синтезировать, а потом разделить — умерла сразу, закрученная не в ту сторону цепочка белка — отрава еще та, причем организмом совсем не распознаваемая, а стопроцентной гарантии, что разделить удастся полностью не было и быть не могло.