— Для этого должна быть склонность самого человека и обстоятельства, делающие преступление возможным. Отсутствие возможностей, хотя бы в виде страха неотвратимой кары, ставит неодолимый барьер даже для самых дурных наклонностей. Но ведь есть еще и природа человека: вот мы сейчас вдвоем, на дни перехода вокруг нет никого, на меня не распространяются никакие законы ваших владык, как и запреты отцов церкви. Более того — любое причинённое мне зло многие оправдают. Следует ли мне молить господа о защите каждый раз ложась спать, а то и бежать отсюда безоглядно, предпочитая смерть в пустыне бесчестию и смерти здесь? Думаю, не будь у меня когтей и зубов — такая опасность все равно не была бы намного больше.
— Ничто не может укрыться от взгляда Господа, даже лихие мысли, а уж за деяния он воздает полной мерой. Но ты права — люди разные, да и один и тот же человек способен меняться. К тому же принудить женщину помимо силы, может просто потребность в защите или потребность в телесных благах.
— Мы живем тесными общинами — кланами. Людей в клане, как правило, не много — до тысячи, обычно — около трех-четырех сотен. Это достаточно чтобы каждый знал все и обо всех, скрыть кривые мысли или одержимость сложно невероятно, обычно первые же проявления приводят всеобщему вниманию и вовремя исправляются целителем. Клан считает людей своих высочайшей ценностью по тому ни женщина, ни мужчина, а тем более — ребенок не будут знать в нем никакой нужды. С общей же бедой всегда можно справиться сообща, самим или приняв помощь соседей.
— Но тогда есть возможность усобицы или произвола властителя.
— Усобиц не то чтобы совсем не бывает, но на их пути стоит стремления людей договариваться ради общего блага, а также — большая подвижность молодежи. До двух третей выросших уходят из клана, путешествуют в поисках места, что больше им по нраву, это сильно обновляет кровь. И препятствует розни — как враждовать, если против тебя окажется собственная дочь? Договариваться проще.
— Что до произвола главы клана, то без нее никак, и все на нее согласны — глава клана волен распоряжаться всеми в плоть до жизни, мы ведь не в эдемском саду живем — выжить в одиночку или малой семьей, вне клана невозможно даже в мое время. Несогласные с этим произволом могут уйти в любой другой клан — пришлый может жить в нем месяц, не подчиняясь никому, чтобы свободно решить остаться или идти дальше. Так что глава не нравящийся своим детям — быстро останется в одиночестве. Но обычно такого не случается — бросить вызов за лидерство в клане может кто угодно и в любой момент. Результат же зависит не столько от силы, сколько от числа тех, кто согласен с вызвавшим.
— Но ведь есть богатства земли…
— Посмотри вокруг, где мы сейчас? И посмотри на нас — есть ли у нас в чем нужда? Были б руки желающие трудиться и голова, не растерявшая опыт предков — устроится без нужды можно даже в таком гиблом месте, природные потребности человека на самом деле невелики. А ведь мы к тому же богаты — далеко не каждый владыка имеет столько перлов или может позволить себе носить пурпур, не говоря уже о такой вкусной еде просто потому, что она только что поймана и приправлена усталостью от труда.
— Но властитель может себе все это получить стоит ему только захотеть.
— А вот на этом и базируется власть, властитель по сути — питается объедками, то что не смог или не захотел съесть рыбак он отдаст чтобы не умер с голоду тот кто над ним властвует, потому как если рыбаку помимо рыбалки заниматься еще и написанием бумаг, то он не будет счастлив. Тоже можно сказать о дехканине, ремесленнике, купце — такой порядок естественен и не вызывает противодействия в природе человека. Те, кто создают богатства, согласны делиться ими с теми, кто живет по призванию — властителями, учителями, воинами. Но все это — в идеальном государстве, и в цивилизованных странах.
— Почему же мы не видим нигде такого устройства?
— Наверное, вы способны мирится с большими несоответствиями чем мы? Более смиренны к внешнему и менее требовательны к тому, что внутри вас? Беда ведь случается когда не желающий выполнять то что делали его предки, чувствующий в себе призвание к другому не может изменить свою судьбу и хотя бы попробовать себя в новом качестве.
— Тогда от желающих занять трон будет не протолкнутся…
— А то в них сейчас недостаток… Но ведь ты командовал людьми в бою — просто послать человека на смерть? Или приходится бороться с желанием сделать все самому? А ведь властителю приходится очень часто посылать на смерть своих детей, или платить их жизнями за собственные ошибки. Как думаешь, многие на самом деле желают такой части как у Маврикия и его сыновей или предпочтут уйти куда угодно хоть в монастырь как Иоанн — грехи замаливать, но больше не тянуть ярмо опостылевшей власти? Главное — вовремя объяснить человеку какую цену ему предстоит платить за его мечту, а еще лучше — дать это почувствовать, до того момента когда выбор будет сделан окончательно. Свобода воли — величайшая ценность, данная нам свыше, она и право платить полной мерой за свой выбор.