Но вернемся к его подколкам, обычной темой его подначек была «природная ограниченность» женщины как таковой, видимо постоянно маячащий перед глазами раздражитель все же уязвлял его самолюбие. Обычно это были какие то бредовые измышления вроде того что «женщину сделали из ребра потому что это единственная кость не имеющая мозга». В ответ, на которое я пообещала в следующий раз накормить его рагу из ребер, чтобы он сам убедился, что там мозга вполне хватает. Хоть его там и не так много как в бедренной, но если сравнивать вес кости к весу мозга то выйдет, что женщины должны быть еще на треть и умнее мужчин, поскольку те весят больше.
Или вот утверждение, что раз Ева была из ребра, то и ребер у нее должно быть больше… Я чуть не начала в ответ на этот бред живописать технологию клонирования, но потом в духе софизма просто заявила «а держал ли мой оппонент хоть раз в руках женщину?» потому как тот, кто это ляпнул — явно не держал. Чем минут на пять ввела его в режим воспоминаний и пересчета, судя по тому, как шевелились кисти и пальцы рук. Вот, а потом мой собеседник, похоже, вспомнил что-то еще — судя по тому, как он резко покраснел, смутился и так быстро меня покинул, что я засчитала себе это как победу — «в ввиду оставления поля боя войсками противника».
Правда, в течении своего полуторадневного «молитвенного бдения», бес сомнений его все равно его не оставлял, потому как после выхода из второй комнаты кельи мне, практически сразу, было заявлено что при несомненном преимуществе женской интуиции и умении разбираться в хитросплетениях интриги, женский разум не способен решать стратегические задачи. Соревноваться в прецедентах, которых, несомненно, было подготовлено легион от момента сотворения мира до наших дней — безнадежно. Оставалось или признать собственную ограниченность или переводить стрелки, что я и попробовала сделать, сказав что такая ограниченность, несомненно, должна проявляться в играх — то есть должны быть игры, играть в которые женщины неспособны научиться В ПРИНЦИПЕ, поскольку все остальное можно отнести не к природной ограниченности, а к сословным рамкам.
Тут мне и было рассказано о шахматах, в которые, дескать «женщины не играют». В итоге — двадцать минут на выяснение правил и вечером мы вовсю резались на вылепленной из глины доске слепленными из хлебного мякиша фигурами. Скажу честно — выигрывать ему у меня получилось только до пятого раза, потом Тактик, наконец, разобрался с приложением теории игр, конкретно для этой, и ему стало скучно. А на пятнадцатый раз — стало скучно уже мне, играл Назарий, как для меня, «средненько» внести в игру элемент случайности, например — бросая кости, отказался наотрез, в итоге — проигрывал с удручающей регулярностью всю последующую неделю.
Правда и пользы эти игры приносили много — за доской было очень удобно обсуждать разные «умственные» вопросы, а собеседник занятый решением сложной задачи становился гораздо откровенней. Чтобы «подсластить пилюлю» я решила сделать ему подарок и, самым разбойничьим образом, утащила крышку с сундучка с книгами, на ее внутреннюю поверхность я сначала нанесла слой электролитически осажденного железа, который и отполировала до состояния зеркала.
А вот дальше произошел затык — не было материалов для дальнейшей работы, но в том же сундучке я нашла тяжелый кошелек с золотыми и серебряными монетами и еще один — с медью. После чего с самым смиренным видом спросила Назария смогу ли я взять их себе? На что получила его благословение и задумчивый взгляд.
Мне-то и надо было совсем немного — на железо осадила сверху слой меди. Опять полировка и слой серебра, а вот с золотом предпочла не возиться, просто взяла кусочек монеты и расплющила его обухом топора в тонкий лист, потом разделила на восемь частей, переложила испорченными листами пергамента и опять поработала обухом топора. Полученной в итоге фольги хватило б еще на пару десятков досок — надо все же головой думать, а не туда есть. Ладно — будет запас на будущее, нимбы вон святым сделаю, в той книжке, что Назарий переписывает.
Вырезанные квадратики наклеила поверх отполированного серебра и все это защитила сверху слоем тонкого перламутра, благо последнего оставалось после каждого обеда… После чего бедную крышку вернули на место и перестали дергать туда-сюда каждую ночь — для того чтобы не испортить сюрприз работать пришлось когда никто меня точно никто не видел.