Увлеклась воспоминаниями, блин, Назар уже за сердце держится и губы серые… А что он там повторяет?
Вот елки, такие слова, да еще моим голосом… Пытаюсь успокоить.
— Да не было ничего такого, я в конце рейда чуть больше двух пудов весила — ты бы меня смог одной рукой поднять, какие там дети…
Что-то не то опять ляпнула, приходится положить одну лапу на проекцию сердца, и двигать второй плавно сверху вниз — заставляя сердце биться спокойно и сильно, а не трепыхаться умирающей рыбкой…
Многие события будущего совершенно логично вытекают из того, что случилось ранее, и перебирая бусины памяти нанизанные на нить жизни каждый раз удивляешься — «почему была так слепа», ведь все, все, абсолютно все, можно было предсказать чуть не за полгода до того как все произошло. Вот и сейчас, перед тем как взять в руки последнюю бусину, я задаю себе этот вопрос и не замечаю, как калейдоскоп будущего складывается совершенно в новый узор, просто потому, что в прошлом я подметила все новые и новые штрихи, которые совершенно «ясно» указывали мне на развязку.
Бусина снежно-белая
«Что ж период адаптации можно считать успешно пройденным» — бурчала я себе под нос пытаясь разогнуться. Это была, пожалуй, единственная позитивная и цензурная мысль в сложившейся ситуации. «Сложившейся» буквально — сложиться то я сложилась, пока спала, а «разложится» уже не вышло, прострел ети его…
Причем тут адаптация? А все очень просто, пока человек находится в состоянии сильнейшего стресса, на войне там, или на чужой планете, то ему болеть просто некогда. Нервная система просто сжигает саму себя, но заставляет тело работать на пределе возможностей, ставя все на «здесь и сейчас» потому как «потом» может элементарно не быть, если дать себе хоть малую слабину.
Это не значит, что позже это не аукнется, еще как аукнется, в тот самый момент когда казалось бы жить да радоваться… но на войне или в близкой к ней по напряженности ситуации человек не болеет.
А вот когда начинаешь болеть — четко понимаешь, адаптация закончилась и организм считает, что никаких сюрпризов уже не ожидается и можно, наконец, отпустить вожжи.
Меня натурально и совершенно банально продуло, спать на каменном полу пещеры вообще неполезно никому, да еще при тех чудовищных колебаниях температуры какими «радует» пустыня — от шести десятков в полдень, до минусовых под утро. А я расслабилась и даже не позаботилась нарезать подстилку, ну хоть из тростника. Понадеялась, как обычно, выехать на немалом резерве прочности, совершенно даром доставшемся от предков, да вот только забыла — предки этот капитал нарабатывали, каждый день капля за каплей, выигрывая в борьбе за выживание в весьма жесткой борьбе со стихией и биосферой. Мы же — поколение «паркетных тигров», выросшее и повзрослевшее в «контролируемом климате» замкнутых систем жизнеобеспечения, о жизни на лоне природы, знающие лишь из редких экскурсий и высадок…
В итоге кое-как размявшись весь день проходила стараясь не крутить шеей, которую заклинило в одном положении, но такая поза помогала мало — верхний отдел позвоночника прихватило тоже и поворачиваться было тоже и смешно и больно. К вечеру шея «разработалась», но между лопатками втыкался тупой кол, при каждом вдохе и острый — при каждом резком движении.
Поневоле вспомнишь теорию, что развивать цивилизацию моих предков заставил не голод, им и так было неплохо, а питались они поздоровее, чем очень долгое время «потом», а всеобщее стремление перебраться из пещеры с каменным полом в теплый деревянный дом. Ну, а раз дерево зубами не повалишь, не бобер чай, то пришлось поневоле брать в лапы топор…