Теперь же игра выходит на финальный виток. Отказаться от своих слов король не может, даже от сказанных приватно. Значит, он признает Дара наследником, и глупец примет гордое звание. Которое, в скорости, но не сразу, конечно, станет для него посмертным. Жаль мальчика, но что поделать. Сам виноват! Глупо подставился.
- Или его кто-то надоумил бросить вызов мне?.. Найду и покараю так, что небо с овчинку покажется! Лишить меня любимого племянника!
Армос сделал последнюю попытку образумить малыша. Нежно пропел ему, зная, что этот его тон пугает гораздо сильнее, чем любые угрозы:
- Ты же помнишь, что тебе придётся платить? И не только услугами на благо Короны?
Дарос ни секунды не медлил. Ответил без увёрток, не оставляя путей для отступления ни себе, ни королю:
- Я помню, что мне придётся платить кровью.
Жребий брошен!
Армос расцвёл улыбкой, гибко встал с кресла, стремительно и плавно подошёл к Даросу, рывком вздёрнул его вверх:
- Вставай, мой мальчик! Негоже наследнику унижаться.
Они смотрели друг на друга. Похожие и такие разные! Семейные черты были видны в обоих: красота, сила. На этом всё.
Они стояли друг напротив друга, как свет и тень. Король в светлом с головы до ног. Дарос в угольно-чёрном. Тонкий и изящный, один. Стройный, но с могучим разворотом плеч, другой. Лучащийся улыбкой и хмурый... Они смотрели друг на друга, и каждый видел то, что хотел и мог увидеть.
Армос видел в племяннике красоту Асты и несгибаемость Варга. Пусть король был тем, кто давно нарушил все законы, какие только были, и плевал на это. Но что-то болело у него внутри при виде этого лица и этих глаз. Он чувствовал, что когда свет погаснет в них, то и для него не останется больше света и надежды. А потому, пока он был тут, с ним, Армос, уже в который раз, прикоснулся к лицу, так похожему на тех, кого он любил.
Дарос видел того, кто несмотря ни на что вырастил его и любил, как мог. Дар рано постиг природу безумия, поражающего драконов, и видел его признаки в дяде. Прощал. И любил. А раз так, зачем скрывать?
Он перехватил руку короля у своего лица. Армос настороженно уставился на него, а Дар поднёс к губам и почтительно поцеловал эту руку. Обнял его ладонь своими. Это всё, что Армос мог позволить, он не терпел объятий. И признался в том, в чём должен потому, что это правда:
- Спасибо, что был мне отцом. Я люблю тебя, дядя. Ты ведь знаешь это?
Лицо Армоса исказила судорога:
- Конечно, знаю! Иначе прожил бы ты так долго!.. Но какой же ты непроходимый идиот, Дар! Я не стою ничьей любви! За что меня любить?!
- А разве любят за что-то? Я просто люблю тебя за то, что ты - это ты.
Армос с ужасом смотрел на племянника. Потом, будто в забытьи, прошептал бескровными губами:
- Именно так и говорила мне твоя мать. Только она добавляла, что я дурак, раз вообще задаюсь этим вопросом.
Король вырвал свою ладонь из рук Дара, отвернулся и глухо рыкнул:
- Уходи.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава 9.
... Прошло три года...
Сегодня Кира нашла в лесу первый подснежник. Весна идёт. Четвёртая весна, какую она встречает дома, с тех пор как вернулась. Природа радовалась. Птицы весело тренькали под стрехой её избушки уже с месяц, встречая яркое солнышко. Медведи просыпались. Звери носились по лесу, задрав носы. Весна идёт!
Кира тоже радовалась. За них всех. За себя не могла. Нет! Она не тосковала, а погружалась в покой родного мира всё глубже и глубже, как в зелёный пушистый мох-сфагнум. Ей было хорошо так. Покой. Вот чего она хотела.
И выбирала его для себя. Поселилась в самом глухом месте, в вековом лесу, куда даже местные не решались ходить. Слава у него была недобрая. Кира ещё и добавила: напугала парней, которые решили сунуться за каким-то надом в вековой ельник, где кроме мухоморов да вороньего глаза ничего не растёт. Ребята добрались до человечьего жилья потом свято уверенные, что только чудо позволило им выжить.
Больше сюда никто не совался. А с трёх других сторон Кирин лес охраняли непролазные топи. Идеальное место для старой карги, что хочет уединения! Иллюзию для себя Кира выбрала не менее колоритную, чем раньше: маленькая, скукоженная старушка, тёмная глазами. Бабка Гера.
Её боялись. Местные совались к ней только в крайнем случае, что случалось редко: рядом только три захудалые деревеньки. В основном "в люди" выходила сама Кира. Раз в неделю приходила в каждую деревню и принимала "пациентов" в доме старосты.
Лечила, чего ж не лечить. Да, только по старинке лечила. И старикам давала отойти, если время подошло, не боролась за них. И пьяницам почти не помогала, и дурным, что совали свои головы по пьяни куда не следует. Пряталась.