Вот про таких ‘взрослых’ я и хочу рассказать.
Пару лет назад заходил в сбербанк с отцом и сестрой, папе необходимо было подготовить документы, но не суть.
Стоим, лето, жара, толпы людей, преимущественно стариков, ждут своей очереди. Я уже давно заметил – твоя очередь подходит, и ты все вопросы решаешь за пару минут, зато ждешь два-три часа какую-нибудь бабку или мужика. Вечно у них какие-то проблемы и вопросы появляются! И всегда перед тобой, когда ты спешишь.
Так вот – я, отец с сестрой на руках и час ожидания. Наконец наша очередь, мы подходим к окну. Внезапно появляется старик в зеленом военном пальто годов Сталина, зеленых брюках, бежевых сандалиях – в дырочку (популярных в советское время). Бежевая рубашка с расстегнутым воротом и неизменный серый пиджак с длинными рукавами, такими, если опустишь руку, видно только кончики пальцев. Пожилой, лет семидесяти.
Старик нагло оттолкнул отца с сестрой плечом и проворно запихнул свои документы в окошко. Я видел, как он зашел минуту назад. Затем недовольно посмотрел на отца. О, этот взгляд! Иногда, кажется, стариков раньше где-то в полевой школе этому учили! Для нас, молодых, это недоступное таинство. Секретный метод отстранения “КГБ”. Он свысока, взглянул на отца взором затуманенных глаз, с полу-сомкнутыми веками. Взглядом, уставшим от несения бремени веков! Ответственности за все мироздание! Крупный, острый нос высокомерно задран к верху. Тонкие бледно-синие губы сомкнуты ниточкой, их кончики непримиримо опущены вниз.
Отец не растерялся, молча взял кипу документов старика, и переложил с боку от себя, затем засунул свои документы для оформления пенсии по потере кормильца (матушки).
Старик сделался мрачнее тучи.
Сначала, казалось, в его плоти не осталось крови вовсе, но нет! Вы посмотрите на разгорающийся румянец на щеках!
-- Ты знаешь, сколько мне лет?! А сынок!? Я ветеран! Заслуженный трудовик Советского Союза! А ты служил вообще? Тебе сколько лет, а?! Ты знаешь, благодаря чьей обороне вы молодые сейчас дышать можете? А? Сколько крови и сил мы за таких не благодарных как ты отдали? Еще и дочке пример показываешь! В кого она теперь вырастет!? В неблагодарную дрянь как ты!?
Отец, не обращая внимания на его грубые причитания, начал общаться с сотрудником банка. Он ни кричал, не выяснял отношений, и, Боже упаси, не спорил. Свои дела мы решили за две минуты, не больше. Отвернулись и пошли к выходу.
-- Стыдно, что, мы воевали за таких как ты!
Отец развернулся и посмотрел ему в лицо.
-- А мне, стыдно за таких ветеранов как ты!
Мы развернулись и вышли, оставляя старика меняться в лице всеми цветами радуги.
В другой раз я ехал в метро с Вахой. Вагон был почти полный, но сидячие места все же были. Проезжая Курскую вагон стал заполняться. Зашли две женщины лет пятидесяти, может чуть больше. Бигуди, с модой на химию а-ля восьмидесятые. Майки тельняшки плакали от натуги внушительных животов. В белых сандалия без задника, на ногах синие бриджи, причем на обеих одинаковые. Видно, на рынке, у соседки со скидкой на двоих купили оптом. Куча бижутерии на жирной в шестнадцать складок шее. По золотому и серебряному кольцу на каждый палец (их уже и щипцами не снять, когда одевали их, были еще девочками, наверное, а теперь пальцы потолстели и кольца вросли). В довершение крупные серьги с круглыми камнями на каждом ухе (каждый камень со своей силой – один злых духов отгонял, второй богатого мужа привлекал, третий гадость сопернице строил).
В руках тетки держали здоровенные сумки, как на рынке – белого цвета в синюю клетку. Сначала они стали рядом с нами (мы сидели у дверей в углу).
Я услышал, как одна сказала –‘может, сядем’, на что другая ответила – ‘нет не хочу, в палатке уже насиделась’.
На следующей станции народа прибавилось как селедок в бочку.
Женщины встали напротив нас. Продолжая беседу, одна из них, держа сумку в руках, поставила ее мне прямо на колени. Сумка была грязная и пачкала брюки. Недолго думая, я дернул коленом сбрасывая ее. Женщина с испуганным видом успела подхватить ее, а затем недовольно посмотрела на меня. К моему удивлению, уже через минуту, тетка снова водрузила на меня свою ношу. Я снова скинул ее. На этот раз женщина скривила пухлое лицо и сказала:
-- Слышь ты, недоросль невоспитанная! Мало того, что старшим место не уступаешь, так ты еще мою сумку пинаешь! Места ему, видите ли, не хватает! Мать не воспитала старших уважать? А, бестолочь!?